Великолепная десятка: Сборник современной прозы и поэзии

 – Я вот думаю, может, он и был настоящий Лоза? Хотя это уже неважно. Кому теперь нужен Лоза? Лучше билеты на утренники продавать.

Поваляева прогнали со свадьбы.

– В первый раз в жизни решил сказать людям правду, – поделился он. – О том, что браки свершаются на небесах, а не в этих бляд*их загсах и ресторанах. Плебеи! Они разбили мне морду.

Подобные жалобы я слышал от них постоянно. Что и говорить, жизнь нас не баловала. И когда хотелось встретиться с нею лицом к лицу, она оборачивалась к нам жопой.

Поваляев находил в этом что-то геройское.

И теперь я сидел со своими друзьями в буфете. Вино у буфетчицы кончилось. Но откуда-то взялся коньяк. Я в крайнем случае могу употреблять его без бутерброда с икрой. Лишь бы было что пить, лишь бы сидеть и слушать их разговор.

– Помните рекламу «мезим форте»? – щебетала сильно захмелевшая Дашенька. – Это мой смех там за кадром!

Вообще-то она молчунья.

– Дашуля! – гремел Поваляев. – Ты талант! Поехали с тобой жить в Европу.

Трудно будет, конечно, покинуть родину великого Мейерхольда!

– Трудно, – Соловьев вытер слезу кроличьим ухом.

– Не плачь, Кролик, ты гений!

Я выпил еще стаканчик и улыбнулся. Мне было хорошо. Я смотрел на моих друзей с теплом и любовью. Было в нас что-то такое особенное, настоящее что-то – то, что и для пьянки, и для разведки подходит. Не много таких людей на земле найдется. Мне было стыдно, что я черт знает что думал о них с утра с похмелюги.

Я любовался Мариной и предчувствовал, что мы не поедем сегодня чесать по квартирам, а доберемся до моей однушки и будем ломать кровать…

Наталья Анискова. Сайгон

г. Новосибирск, Россия

1986, август

Душно… Было по-питерски душно. Воздух, густо замешанный на утреннем тумане с Невы, дневном смоге, вечернем запахе прогретого асфальта и ещё на чём-то неуловимом, крепко обнимал прохожих.

С улицы Салтыкова-Щедрина Славка повернул на Литейный. Позади остались величественный дом Офицеров, похожий на торт Преображенский собор, памятник Некрасову, кружевной фасад центрального лектория.

На углу, на пересечении Невского с Владимирским – буква Г сорок девятого дома. Красноватые стены, полукруглые окна и тяжёлая дверь – вход в «Сайгон».

Уже лет двадцать строгие мамы заклинали подросших сыновей и дочерей держаться подальше от этого злачного места. Начиная с конца шестидесятых, здесь собиралась питерская богема.