Великолепная десятка: Сборник современной прозы и поэзии

Вознесенский

« Простите, Вы не могли бы позвонить и позвать к телефону одного человека?»

    (реальная встреча на улице)

Что ты, девочка, не дрожи, не ломай голубые пальцы. Это просто старуха-жизнь полотно небелёной лжи растянула на старых пяльцах. Он тебе, говоришь, не лжёт, просто вас разлучили люди. Ах ты, милая, знать бы брод, ломок первый осенний лёд, а тепла до весны не будет.

Кто его караулит? Мать? Ну, давай телефонный номер. Как назвать его, как позвать?…

Мне сказали:

– Исчезни, б***, он для вас, потаскушек, помер.

Тише, девочка, не дрожи. Это поле – не поле битвы. Значит, больше не ворожи, спрячь подальше свои ножи, иглы, игры, таблетки, бритвы. Умер, стало быть – хорони! Проживи эту боль, как ломку. Знаешь, годы летят, как дни. Ты за шкирку себя возьми, ты – сама для себя соломка.

Ты – сама для себя вокзал, самолёт и дорога в небо. Ты забудь всё, что он сказал, губы, руки, его глаза. Ты реши, что он просто не был. Слёзы, девочка, не в цене. И цена у любви иная.

Он придёт.

И не раз. Во сне.

Ты поверь, дорогая, мне. Потому что я знаю.

Знаю.

Розовое пальто

По улице задумчиво и грустно шагала лошадь в розовом пальто, надев поверх зелёного бурнуса кокетливое в рюшах решето. А ей навстречу свежий летний ветер бросал обрывки содранных афиш, и кошки, те, что знают всё на свете, сочувственно смотрели с низких крыш. Какой-то любопытный иностранец на мыльницу снимал её наряд, мальчишки танцевали глупый танец, выкрикивая что-то невпопад. Брела под эти выкрики кобыла, и жалости, и смеху вопреки.

Она сегодня утром наступила на розовые старые очки. И шла туда, где в створе узких улиц под пение ликующих цикад сумеет посмотреть без слёз, не жмурясь, на розовый торжественный закат.

Нора Никанорова. Осени

г. Москва, Россия

Межа

Выщерблена. Надломлена. Боли нет.

Вышедшая за хлебом от зол и зрелищ –

Дышит ли по ком ещё там, на дне?

Смотрит ли ещё на кого сквозь щели?

Пепельная. Потерянная. Не зола.

Выбелена ветрами (согнать – не сдюжат).

Мёртвая, исковерканная земля.

Каменная. Ничья. Не душа, а туша.

Жги её, жаль, охаживай горбылём.

Соки тяни – вытягивай хворь и жилы.

Быть ей вовек заброшенной – топь и лёд.

Яма сама себе. А тебе – могила.

Капище никудышное. `Что богам?

Каждому – свет в горсти да краюху неба.

Не привыкать к удаляющимся шагам,

Медным гвоздям, кистям, километрам крепа.

Каждого – жаждою, гордостью из горла.