О пользе шарлатанства

Я осталась сидеть в комнате, а вокруг меня кружили облако приторного аромата Ларисиных духов «Эскада» вперемешку с остатками сигаретного тумана и давящая, невыносимо давящая тишина. Я тяжело уронила голову на стол и принялась обильно поливать слезами разбросанные под руками проклятые карты Таро. Я выла белугой, наверное, полчаса, пока хватило сил. На душе было горестно, тошно и тоскливо. Хуже того, к отчаянию и обиде присоединился душащий мерзкий страх – страх остаться в расцвете женских лет одной с двумя детьми и никому ненужной.

Этот страх обступил меня со всех сторон. Именно сейчас я остро осознавала, что теряю человека, с которым в течение семнадцати долгих лет имела одну постель, одну пищу, одну общую крышу над головой. От которого родила двоих детей и которого, не смотря ни на что, продолжаю любить почти так же, как в первый год нашего брака. Боже мой, как я могла ослепнуть? Неужели же теперь я должна делить его сильное, горячее и такое родное тело, его ласки и поцелуи, его улыбку, его нежные глаза с этой костлявой охмурительницей?! Хотя, за последние полгода любимый муж этим всем особо меня и не баловал, а, вернее сказать, совсем не баловал! Да, именно полгода. Я действительно ослепла, как старая лошадь. Мотаясь между ним, детьми, домом и картами я и не заметила, что Вадим изменился, отдалился от меня, мало того, завел любовницу! А, может, я не хотела этого замечать или слишком была уверена в нем и себе? Впрочем, какая теперь разница? Я превратилась, именно, в слепую лошадь, запряженную нужным и ненужным грузом, разве что копыт не ощущаю. И еще, меня предал родной и близкий человек. Тот, кто был для меня и другом, и отцом, и матерью, и возлюбленным в одном лице. Вот такой печальный итог своей деятельности я подвела в самый черный четверг из всех четвергов моей семейной жизни.

Я скомкала полученный гонорар и швырнула его на пол, словно это были не деньги, а грязная чашка, которую я хотела разбить на мелкие осколки, смахнула со стола карты и задула ритуальную свечу ядовито синего цвета.

Затем я медленно с ноющей болью в сердце и ломотою в ногах поднялась и подошла к шкафу-купе с большим зеркалом. Я бросила безысходный взгляд в него и увидела черное от потекшей туши и припухшее от слез усталое лицо и глаза, полные отчаяния оскорбленной и обиженной женщины, тянувшей лет этак на сорок, сорок пять. Неужели это я?! И зарыдала снова с удвоенной силой, ненавидя себя, Вадима и в особенности девушку Ларису.