«…Ваш дядя и друг Соломон»

Он вырезает по дереву, лепит из глины, отливает из бронзы, вытесывает из мрамора или розового камня, чеканит по меди, пишет прекрасные тексты на бумаге».

«И у него есть принцесса?»

«М-м-м… Есть».

«И как ее зовут?»

«М-м-м… Зовут ее Эвелия – Скорбящая».

«Это что, индусское имя».

«Нет. Это вымышленное имя».

«Дядя Соломон, ты рассказываешь мне байки. Чего это вдруг у тебя есть друг – индусский принц?»

«Быть может, он и не индусский, но, несомненно – принц».

Смотрит дядя на темные скалы, торчащие из вод, как древние окаменевшие морские существа.

Сердце мое просто разрывается от этой неотступной печали на лице дяди, и я пытаюсь его развеселить. Я беру его за руку и бегу вдоль кромки вод, разыскивая морских рачков, которых приносят волны, оставляя их на отмели, и они запираются в своих панцирях, пока очередной пенистый набег волн не покроет их водой и пеной, и они пробуждаются к жизни и выползают наружу. Мы следим за этой игрой волн с рачками и смеемся.

Смех смягчает черты лица дяди.

Он ведет меня в магазинчик и покупает мне йогурт.

В общем-то, йогурт я не любила, но дядя Соломон говорил:

«Ешь, детка, это ведь йогурт особый. Его производит компания «Тнува». Ты понимаешь, «Тнува»!»

Для него это звучало не менее свято, чем упоминание о пропавшем друге.

«Тнува» была оригинальной израильской компанией по сбыту молочных продуктов, и она вызывала у дяди особую гордость.

«Я проглочу этот йогурт, дядя Соломон, только при условии, что ты мне расскажешь о своем друге.

Только правду, а не всякие сочиненные тобой байки».

«Он был праведником, детка, аскетом, истязающим плоть, всю жизнь был одинок и чурался всех удовольствий этого мира. А почему? Потому что в нем еще одна дополнительная душа, предназначенная для великих дел. Праведник Элимелех всю свою жизнь был подавлен, удручен, измучен. Ибо не знал, почему Бог удостоил его этой душой, которой он считал себя недостойным. И потому решил стать отшельником, день и ночь поститься и пребывать в молитве…»

«Дядя Соломон, я не понимаю.

Что это вдруг он праведник? Лучше бы уже индусский принц».

«Нет. Он – праведник. И он всеми силами пытался познать, для какой цели ему дана эта вторая, а быть может, и первая – душа, и почему он ее удостоился. Долгие годы он прожил так, и единственной его радостью было – одиночество».

«Но, дядя Соломон, ты забыл, что у него есть жена, Эвелия».

«Эвелия была у него, когда он был индусским принцем.