Четыре сборника

И волхонка с подаренной лентой

из литой выбегала волны.

И глядела на мир, озаряясь,

и тихонечко шла по песку,

и холодные капли срывались,

не умея прожить на весу.

Это лето всё дальше и глуше.

Заплывает годов кутерьмой.

Были ленты и глаже и лучше,

а вот не было синей такой.

И нагнется к нему белоснежка,

что кувшинка в огромной реке,

и последняя женщина нежно

поцелуем скользнет по руке.

Она будет совсем молодая.

Та, которой давно уже нет.

Чьи глаза, ровно капельки, тают,

оставляя морщинистый след.

1964

* * *

Я болен, милая, я болен.

Мне невозможно жить и знать.

Мне очень трудно злую волю

Другой, не злою, заменять.

Я в черной куртке, с черным сердцем.

С нечеловечьим за стеной.

Есть только газ, чтобы согреться

От этой дрожи костяной.

Есть только редкие минуты

На миг возникших островов,

И пропасть – выходом не в шутку —

Для безоглядных смельчаков.

1965

* * *

Хуже нет, чем размеренно.

Так вот изо дня в день.

Ты попробуй-ка, дерево

в ушко узкое вдень.

Оживаешь урывками

и всегда невпопад.

Календарные рытвины.

Снегопад, листопад.

Вот проходит по улице

молодой старичок,—

сетка хлеба из булочной

у него за плечом.

С повтореньем повенчанный,—

моционом бредет.

Не придет никто вечером,

завтра днем не придет.

1965

Толедо

Ей не хватало лета.

Ей не хватало дня.

И вот она в Толедо

Уходит от меня.

Идет к неясным грозам,

К романтике во сне,

К боям, любви и грезам

В далекой стороне.

Тачанка отпылила.

Коня не подковать.

Но искрой опалило

Испанию опять,

Где строгая Гренада,

Веселая любовь

И девочка Отрада

На улице любой,

Где любят не в халатах,

На белых простынях,

А рядом с автоматом

В оврагах и в степях.

Ей дали невесомо

Выводят вензеля,

Оставив мне весь омут,

Где люди и земля.

А ей земля в новинку.

Во сне глазами пьет

Последнюю травинку

На родине ее.

Допить бы… Но тревожной

Упорной рысью к ней

Доходит гул дорожных

Осёдланных коней.

Допить бы… Но за далью,

Тревожа сон опять,

Испанские идальго

Выходят воевать.

У них простое дело.

У них прямая суть.

Чтоб яро жизнь летела

В распахнутую грудь.

Чтоб розово алела

Закатная гряда,

Чтоб воля песни пела,

Врываясь в города!

Опять она забылась.

Стоит, глотает снег.