Рандолевый катран

– Почти, – сказал Никита, потирая под столом ноющую ладонь после рукопожатия Паши.

– Курить-то тут можно?

– Нежелательно! – ответил Паше вновь вошедший пассажир.

Паша обернулся. Тип в бобриковой шапке, распахнутой дублёнке в костюме с галстучком, чем-то напоминал начальника цеха. Бураков закрыл рот, передумав вступать в перепалку.

– А если не в затяг? – спросил Никита.

Вошедший тип снял шапку, оттёр лоб носовым платочком.

– Могут быть проблемы с персоналом железной дороги.

– Паша! – протянул руку Бураков.

– Леонид… – Чугуев чуть было не назвался по имени-отчеству, но в последний момент решил, что это не к месту.

Мужчины поочерёдно назвали свои имена.

– Леонид Аркадьевич! – сунулся в купе мужичонка в спортивном костюме. – Ваш багаж! Счастливого пути, Леонид Аркадьевич!

– Провожающие! Покиньте вагон! – сказала усатая проводница.

– Есть, товарищ командир! – мужичок оставил спортивную сумку и махом испарился.

– Это шофёр, – пояснил Чугуев.

Никто не придал значения этим словам.

Похоже, попутчикам было всё равно. Леонид Аркадьевич снял дублёнку, пиджак, ослабил галстук.

– Интересно, вагон-ресторан работает? – спросил Чугуев, ни к кому специально не обращаясь.

– По зимнему расписанию! – сказал Никита.

– Это как? – спросил Павел.

– Обслуживают на час позже! – сказал мужичок в пуховике.

Никита засмеялся. Чугуев улыбнулся. Бураков так и остался стоять с раскрытым ртом. Глядя на Николу, который и бровью не повёл, он успокоился.

Смеются не над ним. Паша дружески ухмыльнулся.

– А зачем нам ресторан? У меня домашняя колбаса, – Никола стащил рюкзаке верхней полки. Звякнула стеклотара.

Мужик достал свёрнутую в спираль колбасу, поставил на стол бутылку водки, баночку огурцов.

Леонид Аркадьевич, в свою очередь, вынул домашние котлеты, обёрнутые в фольгу, бутылочку армянского коньяку и лимон.

Бураков хлопнул в ладоши, цокнул языком и вставил на стол пластиковую бутылку "Кока колы".

Никита заглянул в свой пакет для продуктов.

Позаботился о дальней дороге, называется! И Димыч, тоже молодец! Из всего съедобного: три помятых алюминиевых банки с пивом, и пара отгрызенных хвостиков воблы! Извлекая всё это добро, Никита вспотел. Он перевёл дух только когда увидел открытую пачку с пакетиками чая – хоть какой-то вклад в общий стол! Стопка за стопкой, слово за слово, познакомились поближе.

Никита проснулся первым, включил лампочку над полкой, посмотрел на часы.