Рандолевый катран

– Я, ребята, вышел из того положения, когда ведёшь дням счёт. Главное, теперь двигаться. А для того нужно горючее. Вот так-то! – Он хлопнул себя по коленям и встал. – Кто смелый, на второй заход?

– Сколь дней надо бухать, чтобы стать таким как ты? – спросил Никита после второго захода в парилку.

– Всяко бывает, кому и трёх дней хватает. Если похмелился к вечеру, выдержав день, считай, пропал, – Василий резко встал, отвернулся. – Схожу-ка, ополоснусь.

Когда Василий вернулся в предбанник, на столе его ожидала дюжина баночек доброго пива.

Банщик оставил одну, остальные по-хозяйски собрал в рюкзак.

Вдруг зазвенел звонок похожий на сирену.

– Кончай помывку! – скомандовал Василий.

– А чего?

– Смена составов, Паша! – сказал Никита, догадавшись.

– По ходу игры, – добавил Никола, одевая носки.

Паша посмотрел на обоих, затем на улыбающегося Чугуева, кивнул.

Следующую смену привёл другой банщик. Василий проводил гостей до машины.

– Давайте, мужики, отдыхайте на полную катушку! – дал он напутствие.

 – Когда ещё оторвётесь от семейного контроля?!

Все понимающе улыбнулись банщику, но отрываться по полной уже никто не хотел.

В холле, исполняющем роль ресторана, задерживаться не хотелось. Девица в пиратском наряде встала у прохода на лестницу.

– Не угодно вам чаю, кофе, чего-нибудь поинтереснее?

У неё был вид страдающего ребёнка, готового тотчас расплакаться.

– Ты чего в баню-то не поехала?

Официантка вскинула подбородок, посмотрела на Пашу через плечо Никиты.

Губы её скривились. Вот-вот, разревётся! Никита решил спасать положение.

– Пожалуй, мы выпьем чаю. Есть у вас с мелиссой?

Глаза официантки загорелись.

– С мелиссой, топинамбуром, чабрецом! – отчеканила она как первокурсница на экзамене.

– Ладно! – махнул Паша мощной ладонью. – Давай этого, с гамбургером!

– Вам что? – официантка посмотрела на Чугуева.

– Вам? – повернулась она к Николе.

Никита молча улыбался. Вот, всегда так. Только наладишь контакт, оказывается, сделал для других! Другие, как будто понимали чувства Никиты, стойко молчали.

Официантка растерялась. Щёки её пошли пунцовыми пятнами.

Гости пансионата расселись за деревянным столом. Пыльное чучело попугая скрипучим электронным голосом доложило:

– Господа! Пять часов пополудни! Фай о'клок, господа!

Леонид Аркадьевич глянул на часы: половина восьмого по тому же полудню! М-да, весело живём!

– Сейчас ещё веселее будет! – шепнул Никита.

Чугуев вздрогнул.