Иджим (сборник)

Пакеты с какой-то одеждой, спутанная елочная гирлянда, коробка со смесителем для ванны, не влезшие на полки книги…

– Что ищешь, Юр? – голос жены слева и сверху.

– Да кларнет.

– Он же у тебя на работе.

– Не тот… Другой… Старый свой.

– Гм… Не помню.

Жена понаблюдала, следя за растущим беспорядком в ящиках и на полу. Потом спросила:

– А зачем тебе?… А? Юр?

Юрий Андреевич промолчал, продолжал ворошить разный, совсем ненужный, лишний сейчас хлам.

– Юра-а, – голос жены стал настойчивее, – ты меня слышишь?

– Слышу я, слышу!

– А что случилось-то все-таки? Почему ты в таком состоянии?

Юрий Андреевич поднялся с корточек.

– Извини… Мне нужен кларнет. Могу я его найти?

Жена молча пожала плечами и ушла на кухню. Через минуту холодно, отчетливо сообщила:

– Завтрак готов.

Ели молча. Резко, раздражающе звякали, скребли о тарелки ножи и вилки, как-то тошнотворно булькала вода из чайника в чашки.

– Завтра думаю на дачу съездить, – наконец сказал Юрий Андреевич.

 – Деревца пора распаковывать, морозов, наверно…

– Поехали вместе, – перебила жена.

– Поехали.

Жена смотрела на него враждебно.

– Что? – готовясь к выяснению отношений, произнес Юрий Андреевич.

– Я просто спросить хочу…

– Что?

– Хочу спросить: почему ты меня… почему ты меня замечать совсем перестал?

– В смысле? Как это перестал?

– Так. Очень просто – перестал, и все. У меня чувство такое, что я не живу уже, а так… доживаю. Что все уже.

Что мне и ждать уже нечего… Не женщина я уже, а… А ведь…

– Ну не надо, – поморщился Юрий Андреевич, чувствуя досаду и на жену, что именно сегодня вдруг начала, и на себя, что действительно мало о жене заботится, мало уделяет внимания. Он часто задумывался об этом, часто, возвращаясь с работы, хотелось купить ей цветы или зайти в ювелирный и выбрать какое-нибудь кольцо или сережки, но останавливал себя, вспоминал, что с деньгами у них туговато, а роза – это сто рублей, кольцо – минимум триста… Но сам понимал: не в деньгах дело.

Дело в том, что он боится сделать неожиданное, и предпочитал два раза в месяц отдавать жене аванс и зарплату «на домашние расходы».

И сейчас, он знал: стоит сказать, что у него родилась мелодия, в кои веки родилась, и нужно ее записать, а это трудно, очень трудно – и жена сразу успокоится и сделает все, чтобы он записал, она будет оберегать его, помогать ему тем, что станет незаметной, невидимой.