День писателя

А если ты посторонний гражданин, плати деньги и лечись. Была бы еще какая-то логика, если бы охранник проверял бумажники посторонних граждан, мол, есть деньги на лечение или нет. Но я этого не заметил. Зачем тогда охранник? Исключительно для того, чтобы припугивать нервных писателей.

Одним словом, поехал в поликлинику за реладормом. Очень аккуратно поехал, предварительно справившись по телефону: аптекарша вернулась из отпуска или нет? Да, говорят, вернулась. У нас там своя маленькая аптека.

И вот, значит, еду в поликлинику.

Еду в метро. Поликлиника находится недалеко от метро «Аэропорт». Там рядом писательские дома. Я сам там раньше жил. Родные места.

Вышел из метро, иду по переулку и встречаю знакомого старого поэта. Несмотря на старость, он крепко пожимает мне руку и говорит:

– Как давно я тебя не видел! Я написал гениальную поэму! Не называю редакцию, куда ее отдал, чтобы, тьфу-тьфу, не сглазить!

– Очень хорошо, – говорю, стараясь высвободить руку. Старый, а рукопожатие цепкое. Кого-то мучительно напоминает.

– Да не в этом дело! – говорит. – Ты мне помоги! У меня же нет никакой поддержки!

– А чем я могу помочь! – говорю. – Я с редакциями не связан личными отношениями.

– Да это ерунда, – говорит, – ты только мнение распространяй, что я написал гениальную поэму! Мнение распространяй!

– Обязательно, – отвечаю, обрадованный легкостью задачи.

И вот вхожу в поликлинику, показываю охраннику свой писательский билет, как говорится, в развернутом виде, и не раздеваясь прямо в аптеку.

Она на втором этаже. Аптекаршу я давно знаю. Это очень добрая женщина.

– Пойдите к врачу и выпишите рецепт, – говорит она.

Захожу к знакомому психиатру. Тут же рядом. Сидит грустный, а раньше был такой жизнерадостный. Просто лучился.

– Что такой грустный, – спрашиваю, – больные довели, что ли?

– Ты что, не слыхал, – отвечает он мне, – у нас тут все изменилось. Скоро нас всех тоже выгонят. Своих врачей подбирают.

– Да, – говорю, – слыхал, писатели тоже волнуются. Некоторые даже ищут правды.

– Пока они ищут правды, никого из нас тут не будет, – говорит.

Ну, я не стал углубляться в эту болезненную тему. Так, мол, и так, говорю, мне снотворное. Только обязательно реладорм, а не радедорм. А то в прошлый раз другой врач то ли по ошибке, то ли я сам по рассеянности не так сказал, выписал мне радедорм вместо реладорма. Но радедорм на меня уже слабо действует. То ли бессонница крепчает, то ли радедорм ослаб.

В самом деле так оно и было.