Темноборец

Вопросительный взгляд Андрея не произвел на него ни малейшего впечатления.

– Что?.. – Андрей заикнулся и потряс головой. – Что произошло?

Олег вернулся в исходное положение, посмотрел на Андрея и скептически ухмыльнулся:

– Правда не помнишь?

– Помню, – подтвердил Андрей, в противоречие своему ответу отрицательно покачав головой. – Но не вполне понимаю.

– Ты сбежал из тюрьмы, а потом попытался убить полицмейстера и бойца СОРТ во время исполнения служебных обязанностей.

– То есть тебя?

– То есть меня.

Ума не приложу, как тебе удалось сбежать из тюрьмы. Но это не самое страшное в сложившейся ситуации.

– Если имеешь в виду мою будущую дорогу к Залу убиенных, то я догадывался о ней еще до того, как попал в тюрьму, – Андрей постарался выжать из себя максимум скепсиса, чтобы соответствовать стилю общения собеседника.

К тому же, выжатая, как лимон, внематериальная частица Андрея не могла выражать больше эмоций, чем горькая сморщенная лимонная кожура, покрытая изнутри сотней прожилок, застревающих между зубов.

– Да плевал я на твою казнь! – Олег повысил голос, будто не чувствуя мешавшую говорить боль в животе. – Ты работаешь на Подполье?

– Я темноборец. И ни на кого, кроме великого Небесного Совета, я не работаю, – с уверенностью заявил Андрей.

– Лапшу на уши мне не вешай! Не из личной же неприязни ты пытался меня убить?

Андрей зазвенел наручниками, для успокоения перебирая воображаемые четки.

Стоит ли говорить полицмейстеру об истинной цели покушения? Сказать правду – все равно, что явиться к Небесному Совету с повинной, принеся им на блюдечке с голубой каемочкой Турия и стоящее за его спиной Подполье.

Что с того? Андрею не привыкать подписывать признательные показания. Тем более информация о теракте не достоверна, а служение Небесному Совету никто не отменял.

– Сокамерник сообщил мне, что ты готовишь теракт на Красной площади в День прощения.

Я думал, твоя смерть позволит спасти много жизней. Возможно, меня обманули, – Андрей замялся, но все-таки договорил предложение до конца.

– Ничего себе осведомленность у заключенных! – Олег снова ехидно улыбнулся, обнажая клыки. – Твой сокамерник – мелкий воришка, помещенный в отдел особого содержания, да еще и в камеру самоубийств по той лишь причине, что в других камерах Полицмейстерства не было свободных коек.