Темноборец

– Ну да, я знал, что мой отец – колдун. Но он воспитывал меня чуть ли не с самых пеленок. Любил меня и заботился. От него исходила неподдельная семейная теплота, пусть даже это кажется тебе странным, – сдерживая презрение, ответил Андрей.

– Да я не об этом, – Олег усмехнулся. – Обычно для проведения обряда вечной молодости колдуны используют девственниц. Ты так долго встречался с Аней, чуть было не женился на ней, и вы ни разу не занимались любовью?

– Я… – Андрей запнулся, не зная, как реагировать.

На столь личные темы он боялся разговаривать даже с собой.

– Ты вряд ли поймешь, – отрицательно покачал головой темноборец. – Я боялся причинить ей боль. У нас были романтические отношения, портить которые болью и пошлостью я бы не стал.

– Действительно не понимаю. До свадьбы или после – тебе пришлось бы нарушить подобное воздержание. Да и чисто физиологически, возникает желание, я думаю, у обоих. Платоническая любовь детей не рождает.

– Мы сдерживали свои желания.

Дело не в свадьбе. Конечно, свадьба не стала бы никакой границей. Дело в принятии необходимости причинения боли, пусть даже ради получения взаимного удовлетворения. Я думаю, истинная любовь может позволить себе задаваться такими вопросами.

– Однако результат твоей нерешительности плачевный. Не думал, что когда-нибудь может стать поздно?

Андрей промолчал. Хорошим ответом в данной ситуации мог быть удар собеседника кулаком по лицу. Но во время телепортации драка невозможна с физической точки зрения.

Поэтому стоит ограничиться очередным «капэйном», после чего постараться уснуть и забыть этот разговор. При всей родившейся во внематериальной частице Андрея ненависти к колдунам, любовь к их ругательствам сохранилась. Выбор для самых емких ругательств слов средней длины, громоздкое, сложное произношение – куда интереснее русской обсценной лексики, как правило, ограничивающейся однокоренными слов из трех букв.

– Капэйн! – прошептал Андрей и уснул.

Глава 9. Политика – дело тонкое

Самолет затрясло, словно ознобленного лихорадочного больного. Понятие турбулентности, связанное с теми же явлениями, что и птичий анерезис, было знакомо Андрею лишь понаслышке. Но неужели и эти внешние раздражители скопировали с летательных аппаратов, обеспечивая полное соответствие физической модели в ущерб комфорту? На электронном табло красными буквами высветилась надпись: «Экстренная посадка».