Судьбы и сердца (стихотворения)

Чем обладал я, господи, тогда?

Бинты, да раны, да удел печальный...

Что впереди? Да в общем ничего...

Мне – двадцать... Ни профессии, ни денег...

Всё – дымный мрак... Жизнь —

как железный веник

Всё вымела из завтра моего...

И вот, как будто в радужном огне,

Сквозь дым тревог, тампонов и уколов

Являться стали в госпиталь ко мне

Шесть девушек и строгих, и веселых...

И вот в теченьи года день за днем,

Успев ко мне, как видно, приглядеться,

Все шесть, сияя искренним огнем,

Мне предложили и себя, и сердце!.

А у меня, я повторяю вновь,

Ни денег, ни квартиры, ни работы...

А впереди – суровые заботы

И все богатства – мысли да любовь!

Да, каждая без колебаний шла

На все невзгоды, беды и лишенья

И, принимая твердое решенье,

Ни дач, ни денег вовсе не ждала!

Приятель мой задумчиво вздохнул:

«Допустим... Что ж... бывают исключенья.

К тому ж там – лет военных озаренье.

Нет, ты б в другие годы заглянул!»

«Да что мне годы! Разные, любые!

Неужто жил я где-то на Луне?!

Ведь сколько и потом встречались мне

Сердца почти такие ж золотые!

Вот именно: и души, и глаза

Чистейшие! Ни больше и ни меньше!

Скажи-ка им про деньги или вещи —

Ого, какая б грянула гроза!!!

Не спорь: я превосходно понимаю,

Что все хотят жить лучше и светлей.

Но жить во имя денег и вещей —

Такую жизнь с презреньем отрицаю!

Конечно, есть корыстные сердца,

Которых в мире, может быть, немало,

Но как-то жизнь меня оберегала

От хищниц и с венцом, и без венца!

И все же, должен вымолвить заране,

Что исключенье было, что скрывать!

Однако же о той фальшивой дряни

Я не хотел бы даже вспоминать!

Вот ты сказал, что женщины корыстны.

Не все, не все, сто тысяч раз не все!

А только те, ты понимаешь, те,

Чьи мысли – словно кактусы, безлистны.

Есть правило, идущее от века,

И ты запомни, право же, его:

Чем ниже интеллект у человека,

И, чем бедней культура человека,

Тем меркантильней помыслы его!»

Приятель грустно молвил: «Как назло

Пойди пойми: где хорошо, где скверно?

Быть может, нам по-разному везло,

Но каждый прав по-своему, наверно!»

Он вновь налил фужеры на двоих.

«Давай – за женщин! Как, не возражаешь?!»

«Согласен!» – я сказал. «Но за каких?» —

«Ты это сам прекрасно понимаешь!»

Они живут, даря нам светлый пыл,

С красивой, бескорыстною душою.