Божьи куклы

Какая грязь!

– Мама! Женя даже не знает, что он мне нравится!

– И слава богу! Уж не думаешь ли ты, что я позволю этому случиться?!

– Чему? Ничего ведь нет!

– Даже не мечтай! Во-первых, они женятся только на своих жидовках, во-вторых, я не позволю. Прокляну, так и знай!

Елена Владимировна стала копаться в Олиных вещах, читать ее письма, записки, личный дневник, часто подделывала голос по телефону, выдавая себя за дочь, и говорила молодым людям гадости. У нее вошло в привычку, бесшумно ступая, подкрадываться к двери и прислушиваться к тому, что происходит в комнате, а потом внезапно приоткрывать дверь и лихорадочно оглядывать комнату в поисках чего-то запретного.

Как-то раз она украла Олину записную книжку и позвонила родителям Жени, наговорив им гадостей. Конечно, в школе Олю стали сторониться и презирать, шептались за спиной и показывали на нее пальцами. Проходя мимо, Женя приподнимал бровь и ехидно усмехался, а сопровождавшие его одноклассницы разражались зловредным гоготом, отпуская дурные шуточки. В общем, о продолжении учебы речи идти не могло. Отверженная Оля бросилась подавать документы в училище. Хорошо, что там никого ничего не интересовало. Учились же там по преимуществу девицы, озабоченные в основном косметикой, колготками в сеточку и вопросом, когда и с кем переспать.

Открытая пинком ноги, дверь жалобно заворчала. Оля лихорадочно подскочила на кровати, на пороге стояла взбешенная мать.

– Ты куда, дрянь, мои деньги подевала, а?

– Какие деньги? – протирая глаза, недоуменно спросила Оля.

– Не притворяйся, тварь, ты прекрасно знаешь какие!

– Не знаю, я у тебя ничего брала.

– Хватит врать. И не стыдно смотреть мне в глаза?

– Мама, я не знаю, какие деньги! Ты о чем?

– Те, которые я спрятала в тумбочке, под фанеркой задней стенки!

– Я не брала. Посмотри еще раз.

– Я уже смотрела. Если ты сейчас же не вернешь мне их, я выгоню тебя из дома!

– Клянусь, я ничего не брала. Я ни разу в жизни не брала ничего без спросу!

– Ты меня слышала.

Чтобы через полчаса деньги были на месте! – Мать резко повернулась и вышла, изо всей силы хряснув дверью, так, что с косяка посыпалась краска.

– Господи, – сказала ей вдогонку дочь, – лучше бы я умерла. Я как ничтожная безродная шавка, которая путается под ногами и которую можно пнуть побольнее в удобный момент! Спасибо за доверие, мамуля! – Девушка быстро оделась, собрала сумку и выскользнула из квартиры.