Скелет в шкафу и другие ужасные истории

– Вообще-то, кот сказал, чтобы мы не забывали об осторожности, – осторожно напомнила Катя после того, как они третий раз прокатились в метро по кольцу.

– Да, ладно тебе! – отмахнулся Тим. – Что такого опасного может быть в метро? Вон в нем сколько полиции. И Гоша еще не насмотрелся. Правда, Гош?

– Ага! – кивнул Гоша, завороженно рассматривая очередную станцию метро, на которой они вышли. – Красиво!

– Московское метро – самое красивое метро в мире! – голосом бывалого экскурсовода объявил Тим. – А следующая станция будет еще красивее.

Поехали!

Катя осуждающе вздохнула и пошла за Гошей и Тимом, увлеченно обсуждавших красоты московского метро. И никто из них не увидел, как рабочий на цветной мозаике проводил их тяжелым взглядом. Затем он толкнул локтем стоящую рядом с ним колхозницу и указал ей молотом на уходящих Гошу, Катю и Тима. Колхозница понимающе усмехнулась и провела пальцем по своему остро заточенному серпу.

В отличие от движения на дорогах, в движении под землей гораздо больше порядка.

Действительно, даже если очень сильно захочешь, то все равно не сможешь обогнать или «подрезать» идущий впереди тебя поезд. Тем более, что все поезда ходят друг за другом с определенными временными интервалами. Поэтому, когда в конце тоннеля появился свет, Тим сильно удивился:

– Странно. Как-то этот поезд слишком быстро появился.

– Но быстро – это же хорошо! – радостно сказал Гоша.

– Нет, – покачал головой Тим. – Это может быть опасно. Что-то тут не так.

Но он был не прав.

Тут не просто что-то было не так. Тут все было не так. И очень-очень сильно не так. В чем наши герои тут же и убедились.

Свет из тоннеля приближался. Но это был какой-то очень странный свет. Мертвенно-синий и холодный до мороза по коже он словно притягивал и гипнотизировал. Может, именно поэтому люди на платформе как будто застыли. Как застыло и время, лениво наблюдавшее за медленно выползающим из тоннеля поездом. Это был очень странный поезд. Не то чтобы старинный, но очень-очень старый.

Сейчас таких уже не делают. Через его облезшие ржавые бока просвечивала стена станции. В кабине машиниста стоял машинист в устаревшей форме. Он широко улыбнулся и помахал Гоше, Кате и Тиму рукой. Правда, улыбка эта внушала если не ужас, то очень неприятное чувство. Визжа и скрипя, поезд медленно остановился у платформы.

– Что это?! – еле выдохнула Катя.

– «Летучий голландец» московского метро, – попытался пошутить Тим.

Но никто даже не улыбнулся.