Не мешайте палачу

Впрочем, я слышал, все актрисы истерички в большей или меньшей степени.

– Аш-игрековый компонент, – пробормотала она, вытаскивая из-под сиденья свою сумку.

– Как вы сказали?

– Про таких, как я, психиатры говорят, что у нас сильно выражен аш-игрековый компонент. «Аш» и «игрек» – две первые буквы латинского написания слова «истерия».

– Так вы еще и психиатр? – усмехнулся Сауляк.

– Нет, но курс психодиагностики я прослушала.

– По-моему, вы такая же актриса, как я – чемпион по кикбоксингу.

– По-моему, тоже.

Пошли к выходу. И давайте не ссориться, ладно?

Аэропорт в Уральске был маленьким, тесным, грязным и бестолковым. Пробравшись сквозь толпу пассажиров, стоящих в очереди на регистрацию и посадку, они вышли на улицу. Здесь было намного холоднее, чем в Самаре, дул пронизывающий ветер, забивая глаза мелкой колючей снежной крупой. Пассажирам их рейса было предложено устроиться в гостиницу аэропорта, так как, судя по сводкам синоптиков, рейсы в Екатеринбург возобновятся не раньше завтрашнего дня.

Этим любезным приглашением воспользовались немногие, так как до Екатеринбурга можно было за десять часов доехать поездом. Но Настя точно знала, что никаким поездом она Сауляка не повезет. Даже если рядом все время будет Коротков, они не смогут ничего сделать, пожелай их навязчивые друзья сотворить какую-нибудь гадость. В поезде человек защищен минимально. Лучше уж торчать здесь, в Уральске, и терпеливо ждать самолета. Кроме того, скрыться от преследователей Настя могла только в аэропорту Кольцово, там ее ждали, там ей дадут новые документы. Значит, во что бы то ни стало нужно попасть именно туда, и не с улицы, а из зоны прилета.

В гостинице им предложили два койко-места в разных шестиместных номерах – мужском и женском. Этот вариант Настю не устраивал категорически, пришлось доставать еще одну стодолларовую купюру, после чего администратор, лучезарно улыбаясь, протянула ей ключ от стандартного двухместного номера с телефоном и санузлом. Вероятно, в аэропортовской гостинице это был номер самой высшей категории.

В номере она швырнула сумку на пол, скинула куртку и плюхнулась на кровать. Сауляк аккуратно повесил свою одежду в шкаф и уселся в кресло. Со своего места Насте не было его видно, но она могла бы голову дать на отсечение, что он опять сидит, скрестив руки и закрыв глаза.

– Вы будете продолжать голодовку? – с сарказмом спросила она Павла.

– А вы уже успели проголодаться? – отпарировал он.