Из бездны Океана…

Несколько секунд ничего не происходило, но затем из салуна, неспешной походкой, вышло несколько плечистых парней и, оглядевшись, направились по улице, осматриваясь по сторонам.

– Грабители, – объяснил Медведь. – Сидят в салуне, высматривают всех, кто при деньгах, а потом грабят сразу, как на улицу выйдут.

– Думаешь, не отбились бы? – обиделся Вилтон.

– Не эти ребята сначала в спину стреляют, потом карманы чистят. Тут таких много. Осторожнее надо быть.

– Можно подумать я тут с криками бегаю и руками машу, чтобы меня заметили, – обиделся Вильсон, но спорить со старым «ганфайтером» не стал.

Медведь был одним из тех, кого на Юге называли «ганфайтер», – охотник за беглыми рабами, и, попутно, за всякими преступниками, за коих назначалась награда.

Из-за специфики законодательства США в разных штатах существовали разные законы – зачастую настолько сложные, что человек, который совершал преступления в одном штате, мог спокойно убегать в другой и жить там, в полной безопасности – арестовать его не могли.

Именно для того, чтобы искать и задерживать таких вот «бегунков» и были созданы «ганфайтеры». Охотники за головами. Они колесили по штатам США, ловили преступников и доставляли их для суда и наказания в соседний штат. (Такая ситуация с задержанием преступников в разных штатах существовала до 1908 года – только создание ФБР помогло как-то урегулировать отлов преступников в разных штатах. Примечание автора).

Однако после Ужасной Войны Медведь столкнулся с каким-то странным противником, что жутко изуродовал его тело, и сделал из отличного «ганфайтера» и ветерана Ужасной Войны слабого человека – почти калеку.

Скорее всего, Медведь или спился бы от безысходности, или, подобно многим ветеранам Ужасной Войны, погрузился бы в мутные иллюзии морфина, но ему повезло – Вилтон его заметил, и «взял под крыло».

И не пожалел ни разу – мало кто мог сравниться со старым охотником в умении видеть всякие мелочи и знать необычный и сложный мир американской глубинки.

А ещё Медведь был начисто лишён присущей многим жителям США ортодоксальности и упрямства – и очень умело воспринимал многие идеи и мысли Вилтона, не ставя их под сомнение. Это было весьма необычно.