Мосты в никуда

Его застали на месте преступления – жестокого убийства молодой девушки. По косвенным уликам известно, что, возможно, Реверди причастен к целой серии бесчеловечных расправ над девушками и в Таиланде и Камбодже. Сначала его помещают в психиатрическую клинику Ипох (название, конечно, доставило), потом переводят в одну из страшных тюрем Малайзии. Надо сразу сказать, что в описании нравов в этой тюрьме Гранже не жалеет красок, как-то сразу хочется быть законопослушным в странах Юго-Восточной Азии, чтобы не попасть в такой ад.

Всем абсолютно ясно, что Реверди будет казнен через несколько месяцев.

Марк затевает опасную игру: он решает затеять переписку с убийцей, прикинувшись в этой переписке восторженной поклонницей Жака. Просто для того чтобы выведать у того все тайные мотивы и движущие силы Истинного Зла. И фокус вроде бы удается, Реверди вступает в переписку и начинает делиться самым сокровенным.

Параллельно на сцене появляется вторая главная героиня – начинающая супермодель и студентка философского факультета Хадиджа.

Учитывая сюжетную линию и, если хотите, сакральный аспект действий убийцы, полагаю, что совершенно не случайно Гранже дал главной героине имя первой жены пророка Мухаммеда Хадиджи бин Хувайлид. У Хадиджи своя темная история – она провела детство с родителями – героиновыми наркоманами, которые погибают в пожаре, когда Хадидже было 14 лет. Может, это и стало причиной её физического дефекта – отсутствию вагинального секрета, что начисто лишает ее личной жизни (привыкайте, такого натурализма в книге много).

В общем, у каждого из главных персонажей есть свои темные истории, и еще больше о них мы узнаем по ходу действия. Пока же Марк (по переписке с Реверди назвавшийся Элизабет) отправляется, так сказать, по местам «боевой славы» убийцы, чтобы, отгадывая предлагаемые Жаком загадки, узнать истоки зла и раскрыть суть зловещих ритуалов.

Надо сразу сказать, что книга явно не понравилась бы туристическим ведомствам Малайзии, Таиланда и Камбоджи.

Все эти страны, с кратким упоминанием туристической стороны, показаны столь неприглядно, что оторопь берет.

Конечно, Гранже не был бы Гранже, если бы в максимально жесткой форме не показывал все подробности убийств, жестокости и садизма. Пожалуй, даже «Багровые реки» не были столь насыщены натуралистическими сценами, от которых кровь стынет в жилах. То, как были совершены убийства раньше и совершаются новые – зрелище отнюдь не для слабонервных.