Семя Хаоса. Мать Милосердия

Это заставило Парина вспомнить прошлое. А сделал ли он сам что-нибудь, чтобы стать своим среди оруженосцев?

Честный ответ был отрицательным. Он легко тренировался, был на хорошем счету у своего рыцаря, но не общался с другими. Может быть, его поведение и отчуждение изначально создали ту стену непонимания между ним и другими оруженосцами? Считал ли он себя тогда лучше, чем другие? Наверное, да. Он думал, что умнее, образованнее, чем те, что вышли из военной среды. И он точно считал себя лучше, чем оруженосцы, что вышли из простолюдинов.

Просто потому, что его родители были богаче. Парину стало тошно.

Тут его и догнал Кринк. Такой же сын успешного торговца. Да еще и маг. Который между тем находил общий язык и с солдатами, и с рыцарями, и с их оруженосцами. Значит, все это время проблема была не в других, она была в самом Парине. Замкнутом, умном, одиноком.

– Что такой постный? – улыбаясь, спросил Кринк.

Парин хотел было отмахнуться или на крайний случай отшутиться. Но понял, что это было бы тем же поведением.

Поведением одинокого человека.

– Я понял, что не умею общаться с людьми. Как у тебя получается так быстро заводить друзей? Это какая-то магия?

Кринк хохотнул.

– Большинство магов занудные надутые идиоты! Нет, нет и еще раз нет! Все куда проще. Просто будь собой! И тогда все как-то образуется.

Совет был одновременно и дивно хорош, и дивно плох. Если Парин будет всегда собой, то друзей он точно не заведет. Исполняющий обязанности претор-легата тяжело вздохнул и показал на шатер легата:

– Мне надо переговорить с легатом Амброзием.

Пойдешь со мной?

– Вот еще! Я лучше выпью пива! Разведчики второй манипулы нашли бочонок, оставленный в одной деревне! Не очень там налегай на старика.

Прежде чем дойти до шатра легата, Парину прошлось пройти через широкий плац, оставленный в лагере для построений отдельных манипул. На дальнем его конце висело трое повешенных. Солдаты, что попались за изнасилование в деревне, расположенной совсем недалеко от лагеря.

Это в очередной раз напомнило Парину, что война реальная сильно отличается от той, что известна ему по книгам. Там, как правило, о мародерах и насильниках не пишут. А если и пишут, то это всегда непопулярные и мерзкие личности. А вот в реальности один из насильников может получить орден в последней битве за то, что прикрыл собой легата, получив ранение. И несмотря на это, он теперь висит на лагерной виселице.

В шатре легата было тихо.