Семя Хаоса. Убийца Богов

Я до сих помню то отступление во время войны Тремора… Центурион бросил нас в самое пекло заткнуть дыру на неудобной позиции, ты только получил свой палм. Нас почти растерзали там, на безымянном холме в богами проклятом лесу. За полчаса мы потеряли половину центурии, считая придурка центуриона. Если бы не ты… Я помню, как ты со стрелой в предплечье, с раной на виске, так что лицо было наполовину залито кровью, пропустил удар копьем… Боги, парень, ты вырвал наконечник из своего плеча, отобрал у парня его копье и забил несчастного древком до смерти…

– Брас… Мне это снится почти каждую ночь…

Было видно, что старый палм понимает то, насколько Амеру эта тема неприятна, но собирается продолжить.

– После ты пошел к кунгенту, шатаясь от потери крови, ворвался в штабную палатку, весь в своей и чужой крови. Ты сказал ему, что, если он снова назначит никчемного центуриона, ты сожрешь его печень. А потом отрубился от ран на три дня. Ты не видел, как кунгент потом трясся выходить из своей сраной палатки.

Амер молчал, глядя в костер.

– Когда ты в бою, Амер, ты словно северный бог крови. Но потом… Ты другой человек. Готовый беречь жизни любого. Мучающийся кошмарами об убийствах… Что с тобой, парень?

Амер поднял на Браса темные глаза.

– Если бы я знал. Но я не хочу так жить и дальше. Я… может быть, уйду…

Брас нахмурился.

– Это что-то новенькое.

– Я… не знаю. В свое время, после академии, я не сомневался, что стоит завербоваться в легион. Защищать границу. Да и Амбер была со мной согласна. Поплакала немного, но отпустила. Гордилась перед родней, что я теперь легионер. Писцом она меня не представляла…

Брас фыркнул и коротко негромко рассмеялся. Видимо, тоже попытался представить своего центуриона, каждую вылазку собиравшего три-четыре мелкие раны, способного порой убить в схватке двоих-трех противников сразу, вечно лезущего вперед, в роли писца.

– Но, быть может, я ошибся. Амбер меня ждала всегда, с самой нашей свадьбы. Сначала из академии, потом из легиона. Она устала… И я устал. Последнее время, как ни вернусь домой, больше ссоримся с ней. Потом знаешь, лежишь с ней в постели, но кажется, что она не в полуметре от тебя. Чувствуешь, будто кровать расширяется, становится все больше… Много-много километров.