Семя Хаоса. Убийца Богов

Повсюду был шум, бежали испуганные люди, кто с узлами и котомками, кто с пустыми руками. Десяток легионеров, сопровождавших его, направились по улицам к юго-западному краю города, стараясь, где это возможно, помогать людям. С удивлением Кредис понял, что он успевает как-то говорить с некоторыми, успокаивать их, хотя сам был страшно испуган. Чем-то это напомнило ему его первый приход, когда в маленьком городе на границе Великих Степей случилась вспышка чумы. Как ни странно, эта мысль успокоила его, и дальше священник вел себя увереннее.

Уже почти выйдя из города, они встретили большую семью с тремя детьми. Кредис сразу подхватил на руки младшую девочку, сжимающую в руках тряпичную лошадку, и они продолжили идти узкими улочками. Пришлось немного отклониться к югу, чтобы помочь этой семье. Едва выйдя за черту города, Кредис сразу повернул голову на северо-запад, к балке, по которой Элим планировал отступать. И увидел пылающий ад. Все деревья вокруг оврага горели, с юга к балке пытались пробраться войска легиона «Забвение».

Однако огонь не давал им подойти ближе пары сотен метров. Что творилось в самом овраге, Кредис даже боялся представить! Похоже, Элим в этот раз где-то ошибся. Если все их войска загнали в овраг и подожгли деревья…

– Уйдем вместе с жителями на юг, – решил наконец он. – Обойдем солдат «Забвения» с юга и выйдем к западному концу балки. Надеюсь, там удастся догнать Элима и остальных.

Если будет кого догонять. Эту мысль Кредис вслух не высказал, лишь мысленно помолившись Одину.

Декан легионеров, так же мрачно смотрящий на огонь, кивнул.

Глава 6. Фальшь

Эпоха Одина и Эпоха Богов

Илаим сильно морщился, потирая растянутое после неудачного падения плечо. Ему неплохо удавались номера, когда надо работать с публикой, играть для нее. Клоунады, исполнение роли ассистента во время сложных фокусов, когда было необходимо привлечь к себе внимание в нужный момент. А вот акробатика была явно не его делом. На больное плечо опустилась тяжелая рука.

– Точно уверен, что хочешь уйти, сынок?

Отец за последний год очень сильно постарел. Не столько телом и лицом, сколько душой. Эмоциями. Не было прежней радости и ожидания чуда. Не было сил показывать чудеса самому. Радость вообще, кажется, покинула его. Он слишком себя винил.

– Да. Я навсегда останусь с цирком душой, но все же я скорее актер, как мне кажется. – Он высвободился из хватки отца. Повернулся, заглядывая ему в глаза.