Аромат крови

Его выслушали, но войти не предложили.

– Что вам угодно? Я полицию не вызывала.

Непроизвольно обернувшись, он заметил внизу врага-швейцара, мечтавшего при малейшем шансе вытолкать проходимца вон.

– Госпожа Агапова?

Прозорливец попал в точку. Маска привидения снисходительно кивнула.

– У меня дело касаемо вашей дочери.

– Ну а я тут при чем?

– Думаю, нам лучше пройти в дом, если позволите… – И Родион чуть не ляпнул: «А то соседи услышат». Хотя какие тут соседи, только хищный швейцар внизу.

Брезгливо пожав плечами, дама ушла в комнаты, предоставив гостю самому разбираться с дверью.

Вид прихожей, величественной и царственной, в дубовых панелях (как в рыцарском замке), внушал желание скинуть ботинки у порога, оставшись в носках. Квартирка Ванзарова поместилась бы здесь со всеми потрохами в одном углу. Не найдя вешалки (не на оленьи же рога цеплять!), Родион пристроил пальтишко со шляпой рядом с дамскими калошами и шагнул в гостиную.

В гигантском светлом зале, наполненном сиянием хрусталя, размещался филиал музея изящных искусств, не иначе.

Ряды живописных полотен, статуи и статуэтки, тонкие вазы и массивные бронзовые украшения сделали бы честь любой выставке. Ванзаров плохо разбирался в художниках, но, кажется, здесь были тщательно собраны новомодные французские живописцы, древнеримские статуи и произведения современного резца. Попадалось кое-что неброское из русской живописи, в основном пейзажи. Сколько все это может стоить, даже трудно вообразить. Истинные шедевры, как известно, не имеют цены. Пока ее не назовет аукцион.

Стерев белую маску ужаса, хозяйка осталась в домашнем халате. Привольно разместившись на диванчике, она терпеливо ожидала, пока гостя окончательно доконают изыски храма красоты. И ненароком как бы давала понять, с кем придется иметь дело. Чтобы был почтителен и робок.

Справившись с впечатлением, Родион ощутил кое-что иное. В музее незримо витал мир женского рая – хрупкого и чистенького, так что хочется удавиться от наведенного уюта.

Вышитые салфеточки на этажерках чего стоят. Все говорило о том, что жить в таком аду ни один мужчина не смог бы.

Пауза явно вышла за рамки приличий.

– Разбираетесь в живописи, господин сыщик?

Извинившись, Родион пояснил, что он – чиновник полиции.

– Это все равно, – ручка небрежно отмахнулась. – Говорите скорей, что у вас за причина. У меня мало времени.

На помощь пришел мгновенный портрет.