Бой бабочек

Мадемуазель нимфа о чем-то раздумывала, но не более секунды, улыбнулась (лучше бы он не видел эту улыбку) и протянула ему руку. Для поцелуя.

– А, как приятно, синьор Фон-Сарофф, – произнесла она по-своему трудную фамилию. – Рада знакомству. Лина Кавальери…

Он чуть коснулся нежной, мягкой, ароматной, душистой, бархатной ручки и утонул в ней. Поцелуй вышел чуть более долгим, чем позволяют приличия. Но Кавальери не выдернула руку из-под его губ, пока он сам не заставил себя оторваться.

– Вы, русские, такие страстные, – сказала она с улыбкой.

 – Целуете руку так, будто хотите овладеть женщиной, съесть ее целиком.

Это была правда, в которой Ванзаров никогда бы не признался.

– Мадемуазель Кавальери, что за угроза вам поступила? – спросил он натянутым от напряжения голосом.

– Ах да! – вздохнула Кавальери и обернулась к гримерному столику с роскошным зеркалом. – Куда его засунула?

Кончик пальчика прикусили белые зубки. О, эта итальянская легкомысленность! Что тут скажешь?..

Угроза нашлась.

Нашлась в малахитовой шкатулке. Явно подарок от поклонника с Урала. Кавальери протянула сложенный вдвое лист плотной писчей бумаги. Ванзаров развернул его. Всего несколько строчек, написанных чернилами от руки:

«Коварная! Твой срок земной жизни истек! Часы вечности вот-вот отобьют твой последний час! Готовься к неизбежному, несчастная! Я иду за твоей душой!»

Подпись была еще более зловещей: «Беспощадный Мститель».

Получив такую угрозу, любая девушка заработает интересную бледность лица.

Или упадет в обморок. Но сейчас на Ванзарова смотрели такие прекрасные, нежные, светлые и бездонные глаза. От него ждали ответа. А он не знал, что сказать.

– Ужасно, – наконец произнес он.

– О, благодарю вас, синьор Фон-Сарофф!

Ему захотелось найти еще две-три не менее страшные записки, чтобы услышать подобную благодарность.

– Сыскная полиция Петербурга сделает все возможное, чтобы защитить вас, мадемуазель, от любой неприятности, – только и сказал он.

– Как это чудесно! Вы – готовы меня защитить!

Готов ли он? Что за вопрос? Ванзаров был готов.

– Позвольте вопрос?

– О да, конечно!

– Как у вас оказалось это письмо?

– Я нашла его… Подсунули под дверь…

– Когда?

В задумчивости она поиграла петлей жемчужин.

– Кажется, дня три назад… Или раньше…

– Утром или вечером?

– Не помню… Утром… нет, вечером! После концерта!

– Опишите, как это было.

На хорошеньком личике мелькнула тень недовольства.