Бой бабочек

Варламов отвел сыщика к левой стороне. Туда, где оканчивались механизмы подъемников. Ванзаров присел, чтобы разглядеть устройство. Трос проходил по желобу в стальном колесе, которое было намертво ввинчено в пол на треугольной подставке. Между полом и желобом оставалось достаточно места, чтобы трос с петлями проходил без зацепов. Все шесть механизмов были похожи один на другой.

– Почему расположены так далеко друг от друга?

Наивный вопрос вызвал усмешку.

– Чтобы на всю длину сцены хватало, – снизошел Варламов.

 – От начала и до конца. Где вздумает господин Вронский, там декорацию и подвесим.

– Вронский – инженер театра?

При выказывании такой дремучести Варламов только вздохнул.

– Режиссер наш главный, знаменитая персона в театральных кругах.

Этой фамилии Ванзаров никогда не слышал. И не сильно страдал по этому поводу. И переместился к крану-подъемнику.

– Давно не пользовались? – спросил он, рассматривая трос и колесо.

– Года четыре. Если не больше. Не нужен, стоит про запас без всякого смысла.

Ванзаров попробовал пальцем желоб колеса.

– Часто смазываете?

Мастер сцены только поморщился.

– Что его смазывать, и так не ржавеет. Только олеонафт переводить.

В угол, где помещался никому не нужный подъемник, света попадало меньше всего. Ванзаров чуть не пропустил мелкие темные детали. За треугольным креплением, на котором крутилось колесо, у самой стены лежал мелкий мусор, не похожий на пыль. Обрывки собрались кучкой. Ванзаров кое-как просунул руку и поднял разноцветные бумажки.

Он старательно собрал все, набралось с дюжину. Бумажки оказались правильной формы и сильно напоминали бабочек. Да это и были бабочки, аккуратно вырезанные: с широкой верхней частью крылышек и узкой нижней. Что-то вроде капустницы. Цвета разные: красный, синий, зеленый. Бумага на ощупь плотная. Такую покупают в писчебумажных лавках для рукоделия детей и вырезания елочных гирлянд. Размером бабочки не больше вершка[9 - Вершок = 4,4449197 сантиметра. ]. Находка уместилась в ладони.

Отряхнув колени, Ванзаров подошел в Варламову и разжал ладонь.

– Что это?

Мастер сцены держался независимо. Находка была удостоена незначительного взгляда.

– Бутафория, что же еще… Как конфетти разбрасывают.

– В каком спектакле? Когда?

Вопросы поставили мастера механизмов в тупик. Он поскреб затылок, как полагается мастеру в затруднительных ситуациях.

– Да кто его знает… Не могу припомнить.