Завтра

Лена, быстро переодевшись в удобную одежду и накинув сверху серый комбинезон, спешно собрала вещи первой необходимости в рюкзак: зубную пасту и щётку, запасное нижнее бельё, нож канцелярский, скотч, огниво и прочее. Всё это она приготовила для побега с дедушкой. Кроме того она сунула в рюкзак свою рабочий белый халат и бэйджик.

Изредка Лена выглядывала в окно, что бы вовремя увидеть патрульную машину и скрыться, если она появится. Но внизу никого не было. В комнату Лены зашёл отец – худой высокий мужчина очень интеллигентного вида.

– А почему ты даже не поздоровалась?

– Ах, простите, что не сделала вам поклон!

Родители Лены были равнодушны к её проблемам, вырастив её до поступления на работу, и посчитав таким образом свой долг перед ней выполненным. Хоть жили они и хорошо и не знали ни в чём нужды, но Лене не нравилась такая жизнь – она знала, что такая жизнь – просто существование. Лена не любила родителей за их позицию. За их молчание и потакание режиму. В небольшой квартире им было тесно и физически и морально.

Лена давно искала повода уйти и вот он появился. Лена любила своего дедушку больше чем своих отца и мать.

– Меня кто-то искал?

– Нет, а должны были?

– Вас то точно не тронут, случись что…

– Что ты себе позволяешь, дочь?! О чём ты говоришь?

– Деда арестовали! Вы знали?

– За что, что произошло? – вошла в комнату Лены и спросила встревожено мать.

– А разве важно? Они хватают кого захотят!

– Деда выпустят, не переживай, готовься к Балу лучше, – проговорил спокойно отец.

– Вы малодушные негодяи! – истерично выпалила Лена.

Лена накинула на плечо небольшой чёрный рюкзак и вышла из комнаты в зал.

– Ты куда?! – бросил в след Лене отец.

Мать озабоченно перебирала книги, слыша переговоры дочери и мужа за стеной.

Лена вышла из комнаты и направилась к матери.

– Ты куда собралась?

– Прочь отсюда, от вас, к повстанцам. Спасать Россию.

– Но они же враги…

– Враги это вы! – в сердце Лены что-то ёкнула, она не хотела обижать родителей, она их любила, но раньше, до того как они стали предателями и стали работать на новый режим.

Она ненавидела их поведение, их выбор, но не их самих. Но не могла объяснить себе этих чувств и повиновалась только собственным порывам, а не рассудку.

Лена забирала из рук матери свежую газету и ключи от автомобиля с журнального столика, подошла к серванту, нырнула рукой в тайник, где родители держали деньги и вытащила оттуда все купюры – целую пачку.