Холодные сердца

Неужто опивков другу не нальешь?

– Если тебе, Усольцев, пошутить вздумалось, так я пойду. Поищи кого-нибудь другого.

– Постой, постой… Разговор есть важный… Отойдем…

Усольцев двинулся к кустам. Стася поплелся следом.

– Нельзя ли без этих… твоих причуд? – сказал он, вставая с подветренной стороны, чтобы лишний раз не задерживать дыхание.

Наивную уловку Усольцев отметил крысиной ухмылкой.

– Брезгуете, господин Зайковский? А ведь так пахнет земля наша, так пахнет народ наш, что страдает под игом кровавого режима.

А вы между тем нежитесь в чистеньких постелях, носите шелковые халаты, кухарка у вас самовар ставит. От жизни получаете одни удовольствия. В то время как…

– Все это мне отлично известно. Скажи просто: чего тебе надо?

– Такое просто не скажешь… Но если ты настаиваешь… Ответь на один вопрос. От этого будет зависеть все прочее. Только один вопрос.

– Не тяни, пожалуйста.

– Все для тебя, Зайковский. Так вот, ответь мне: друг ты нашему делу? Заметь, спрашиваю не «друг ли ты мне», это совсем не важно.

Делу нашему друг? Предан ли ты ему?

Стася предпочел бы никогда не отвечать на такие вопросы. Он подоткнул ворот халата и еле заметно мотнул головой. Понять это можно было как угодно.

– И этого мне достаточно! Друг! Как и знал, что друг!

– Дальше-то что?

– А дальше, друг наш Стася, вот что…

Усольцев поманил ближе. Задержав дыхание, Стася подставил ухо. Обдавая зловонием гнилых зубов, Усольцев говорил неторопливо. Чем больше он рассказывал, тем глубже погружался Стася в липкий, холодный ужас, который расползался по телу и душе.

Это не сон, это происходит на самом деле. Не проснешься и не отгонишь как наваждение. Он вдруг ясно понял, что, ввязавшись в дело, которое казалось интересным и в чем-то забавным развлечением от уездной скуки, вляпался в такое, что головы не сносить. Шутки обернулись историей, от которой бежать без оглядки. Тут уж не о репутации надо думать, тут жизнь спасать. Да как же его так угораздило?

– Так мы на тебя надеемся.

Ты слово дал. Жди сигнала…

Усольцев хлопнул по спине и исчез в кустах.

Стася качнулся и еле устоял на ногах, потеряв шлепанец. Он стоял в саду и не знал, что теперь делать. Бежать? Некуда. Но и вот так ждать, когда за ним придут… Это тоже немыслимо. От страха с ума сойдет. А может… Каяться, просить прощения? Может, поймут и не накажут? Но ведь это предательство… Да, все это пустые слова. Свою шкуру спасать надо, вот что главное. Но и торопиться не следует.