Ищите барышню, или Безжалостный Орфей

Дисциплинированный Бублик взирал на безделье с отеческим умилением.

Как вдруг городовой, топтавшийся на лестничной клетке, принял стойку «смирно» и отдал честь. На пороге возник господин, заслонивший свет. Разговоры, как по команде, стихли, чиновники присмирели и взирали на него с некоторой опаской. Пристав широко улыбнулся, гостеприимно распахнул объятья, насколько хватило места, и провозгласил:

– Ну наконец-то. Какая радость! А мы вас только и ждем, дорогой вы мой!

Настрой гостя не сулил теплой встречи.

Был он чем-то раздражен или раздосадован и, кажется, искал, на ком бы сорвать свое раздражение. При величественной фигуре и мощном сложении это могло кончиться довольно скверно.

Дружелюбие пристава одолело. Грозный господин поставил у двери чемоданчик желтой кожи, извлек коробку монпансье «Ландринъ» и швырнул в пасть пригоршню конфеток.

– Не вижу повода для радостей. День омерзительный, – сказал он сквозь такой хруст леденцов, будто крошил хворост.

Чиновникам была неведома причина огорчений.

А дело в том, что лучший криминалист, краса и гордость Департамента полиции, непререкаемый авторитет в научных методах сыска и просто яркая до ослепления личность, коллежский советник Лебедев принужден был заниматься низким делом участкового эксперта. В обычные дни, если Лебедев выезжал на преступление – оно того заслуживало. А так, по всякой мелочи беспокоить светило не рискнул бы ни один пристав столицы. Хитрый Бублик прознал, что знаменитости выпал жребий дежурить по департаменту. Чем и воспользовался.

– А мы тут ничего не трогали, ни к чему не прикасались и даже старались не дышать лишний раз, – сказал он с видом невинного младенца. – Не натоптали и пылинки не тронули. Все, как вы любите… и требуете.

Лебедев оценил такое старание и закинул в рот еще леденцов:

– Всегда знал, что вы, Роберт Онуфриевич, толковый полицейский, да.

Бублик скромно потупился, а чиновники преисполнились важности комплимента. Редкого полицейского светило награждало так ласково, а все больше: «бездельник», «тупица» и «проходимец».

– Давайте скорее, нечего мое время гробить, еще в департамент ехать, – сказал Аполлон Григорьевич, исчерпав на сегодня запас добродушия.

– Дело совсем пустяковое, – заторопился Бублик. – Кристально ясно, только вас ждали, чтобы, значить, официально занести в протокол.

– Что же вам так ясно? – строго спросили с пристава.

– Юная особа изволила на себя руки наложить.

– Приятная неожиданность.