Ищите барышню, или Безжалостный Орфей

Медников принял его так ловко и стремительно, что самый тренированный взгляд не заметил бы, как в шитом золотом кармане исчез серебряный рубль.

– Так ведь они-с того-с… – перешел он на интимно-свойский шепоток.

– Что «того»? – раздраженно не поняла дама.

Медников многозначительно крякнул и эдак страшно глаза выпучил, наподобие раздавленной лягушки. Он старался не нарушить дружескую просьбу пристава: «чтоб ни одна живая душа не узнала, иначе тебе, Мишка, лично язык болтливый вырву».

Серафима Павловна проявила печальное непонимание.

– Любезный, выражайся яснее! – приказала она.

Что было делать? Серебро давило карман, а возмездие маячило где-то в неизвестности. И Медников поддался слабости.

– Нашли ее сегодня поутру, уже холодной, – зашептал он. – Полиции набежало – страшное дело. Сам пристав прибыли-с. Осматривали все, записывали. Потом какая-то важная шишка явилась, слышал: чуть не из Департамента полиции. Наши все из участка по струнке ходили. Такие вот дела творятся…

– Она что – умерла? – спросила Серафима Павловна слегка изменившимся голосом.

– А то как же… Говорят, руки на себя наложила… – Швейцар подмигнул, зачем-то обернулся, словно могли подслушать, и приблизился к даме интимно: – … но дело куда похлеще будет… Так-то вот!

– Что еще? – совсем уж растерянно спросила она.

– Это все маскировка, пристав приказал туману напустить, чтоб газетчики не пронюхали. Не желает его благородие за статейки в разделе приключений отдуваться перед начальством.

Вот и подметает тщательно. А по правде сказать, убили ее жестко и беспощадно. Мучили долго, значит, а потом повесили. Такие страсти творятся, что и на улицу показаться боязно! Так-то вот, мадам.

– Как это… Не может быть… Уже… – начала Серафима Павловна, но вовремя осеклась. Достала из сумочки все, что сумела поймать, и сунула в умело подставленную ладошку. – Вот что, любезный, меня здесь не было и я ничего не спрашивала. И ты меня никогда не видел… Накрепко забудь обо мне.

Швейцар поклялся хранить ее тайну как свою, не выдав и под страшной пыткой. Даже если пристав ласково спросит.

Дама с распахнутой сумочкой нырнула в толпу, расталкивая локтем случайных прохожих. Над серыми спинами удалялось гордое перышко шляпки.

* * *

Разница между человеком и собакой заключается в том, что собака не стесняется подчиняться привычкам. Человек же делает вид, что свободен и независим, и вообще вертит хвостом, как ему вздумается.