Мертв только дважды

] Европола, комиссара французской полиции. Жанну Габриель боялась половина Европы, которая крала. А другая рассчитывала, что она сможет найти украденное. И еще Жанна Габриель не скрывала возраст: ей было тридцать четыре года.

– Что привело вас в столицу венгров? – спросил профессор. – Если это не секретная информация.

– Конечно секретная, господин Дьёрдь.

– О, эти полицейские секреты, как скучно! – поморщился он и хитро прищурился. – А вот я могу кое-что разболтать.

Примерно этого Габриель ждала. За последние годы она неплохо изучила своего знакомого.

Профессор Дьёрдь был общителен и очарователен, всегда подчеркивал, что хранит старые привычки этикета и рыцарского отношения к женщине. При этом умел вытягивать информацию, которая его интересовала, а порой сам делился более или менее полезными сведениями. Дружба с полицейским имеет такое свойство, что только вежливостью не ограничивается. Иногда ее надо подпитывать чем-то существенным. Интересы комиссара и профессора сходились в одной области.

Если профессор занимался историей искусства и антиквариата как ученый, то комиссар в меру сил защищала предметы, которые изучал Дьёрдь. Они составляли симбиоз взаимно полезный. Иногда Габриель позволяла профессору сунуть нос в дела чуть глубже, чем разрешали правила. В ответ Дьёрдь сливал ей сплетни, которыми владел в избытке.

– Чрезвычайно интересно, – ответила Габриель. – Что случилось в мире венгерского антиквариата?

– Ничего конкретно, так, пустая болтовня.

– Пустая болтовня как дым: без огня не бывает.

– Совершенно согласен, комиссар.

– Жду с нетерпением…

Дьёрдь печально вздохнул, изображая, что ему с трудом дается признание.

– Ходят слухи, что к нам привезут или уже привезли некую вещь, настолько ценную и редкую…

– Что за вещь? – резко перебила Габриель.

– К сожалению, никакой конкретики. Шепчутся, что ценность и редкость вещи столь велика, что денег наших коллекционеров не хватит.

– Зачем ее привезли сюда?

– Странная загадка! – ответил Дьёрдь.

– Не скрывайте от полиции ничего, профессор, это может плохо кончиться.

– Не смею и подумать, господин комиссар! – он приподнял руки от руля, как будто сдавался на милость победителя. – Кажется, вещь привезена из Парижа.

– Вы уверены?

– Конечно нет! Это же слухи!

Габриель припомнила последние парижские пропажи: ничего, что могло претендовать на исключительную ценность и редкость. Второй раз «Мону Лизу» точно не похищали из Лувра.