Машина страха

Да, мы имеем веские надежды, что в обозримом будущем сможем провести Первый конгресс спиритуалистов в России…

– Феноменально! – вскрикнул Погорельский. Он не мог так долго сидеть на одном месте, животный магнетизм накопился и требовал выхода. К тому же доктор был слишком увлекающейся личностью. – Это будет грандиозно! Мы впишем конгресс золотыми буквами в историю спиритизма…

– Мессель Викентьевич, помолчи, – оборвал его Иртемьев. – Мне еще надо отдохнуть перед сеансом… Так для чего мы это все выслушали, Виктор Иванович?

Прибытков спрятал обиду и собрал в кулак душевные силы.

– Ради этого, ради столь важных событий мы готовы пойти на любые жертвы, – продолжил он. – Все, что угодно, чтобы они состоялись. Не так ли, друзья мои!

Иртемьев не разделял приподнятого настроения, которое овладело Погорельским, и не позволил тому рта открыть.

– Позвольте, Виктор Иванович, о каких жертвах вы говорите?

Редактор вздохнул столь глубоко, будто готовился принести тяжелую весть.

– Ради наших высоких целей мы должны принести крохотную жертву: отменить сегодняшний сеанс.

И лишь до того момента, когда будем принимать в редакции Евзапию Паладино…

Даже Погорельский, готовый поддержать все что угодно ради прогресса науки, пребывал в глубоком непонимании. Иртемьев же не скрывал недовольства.

– Что за глупости? – проговорил он. – Я готовлюсь, все знают, что будет… У нас наблюдаются интересные явления. И все отменить? Ради чего?

– Да-да, странно, – пробормотал Погорельский.

Обиженный тем, что речь его была принята недостаточно серьезно, Прибытков скрестил руки на груди.

– Друзья мои, есть обстоятельства, которые этому препятствуют.

– Да какие еще обстоятельства? О чем вы? – Иртемьев оставил кресло и отошел к окну, опершись о подоконник. – Давайте напрямик, без намеков.

Именно этого редактору не хотелось. Он надеялся, что сможет убедить, не оглашая факты.

– Желаете напрямик, Иона Денисович? Очень хорошо, – сказал он мягко, но уже с командирской ноткой в голосе. – Так вот, у меня есть сведения, что сегодня на сеансе может случиться… нечто очень плохое.

Настолько плохое, что бросит тень на журнал, а более того – перечеркнет визит Паладино, а конгресс отодвинет в неизвестность. Вам достаточно?

– Нет, – ответил Иртемьев. – Что за сведения? Что значит «плохое»?

– Нечто такое, что раз уже случилось…

Намек был прямой, но настолько неожиданный, что Иртемьев не сразу понял, о чем идет речь. Доктор оказался догадливей. И присмирел.