Не бойся желаний

Половец улыбнулся:

– С вами приятно иметь дело, Варвара. Не будем гадать до заключения криминалистов. Вы сказали, что на сеансе были еще участники. Кто они?

– Двое мужчин. Примерно одинакового роста. В черных масках, на лицах очки, черные перчатки. Не назвались.

– На спиритическом сеансе так принято?

– Это была глупейшая игра в спиритизм, никакие правила не соблюдались.

– Чей-то розыгрыш?

– Хорошо бы так.

– Почему?

Опять Варвара не уследила за языком. А капитан ничего не упускает.

– Не люблю, когда из меня делают дуру и платят огромные деньги непонятно за что. Тем более – неизвестно кто.

Кажется, ответ Половца устроил. Он отложил смартфон в сторону.

– Розыгрыш могли устроить для Торчак?

– Я не знаю, для кого было это представление.

Половец насторожился:

– Не понимаю, Варвара, поясните.

– Видите ли, капитан, – сказала Варвара тоном аспирантки, которая отчитывает непутевого студента. – Современный театр представляет собой нечто вроде кучи мусора.

– Нет, не слышал, – ответил Половец, сдерживая улыбку.

– Это оправдание наглых бездарей: играть спектакль без пьесы, театра, сцены, и чтобы зрители принимали непосредственное участие в действии. Когда никто ничего не понимает. Играть в любом месте: в заброшенном доме, в вагоне метро, просто на улице. Не спектакль, а бессмысленная суета, которая выдается за искусство. Я допускаю, что спиритический сеанс мог быть иммерсивным театром.

– Каким образом?

– Меня пригласили как участника, который не знал о своей роли. Это нормально. Торчак играла женщину в черном платье и маске. Зрителями могли быть двое мужчин. Или один из них.

– Какова была ваша роль?

Импровизацию надо готовить. Варвара опять попала в положение, из которого надо быстро и незаметно выкручиваться.

– Знаток спиритизма.

– Почему выбор пал на вас? Разве нет других исследователей?

– Почему выбрали меня – спросите у того, кто это сделал.

– Убийство Торчак – заключительный акт спектакля?

Капитан схватывал на лету. Варваре понравилось. Не зря промолчала про свой талант медиума.

– Все возможно, – ответила она. – Иммерсивный театр не признает ни правил, ни законов, ни морали. Может быть любой треш. Только для этого нужно важное условие.

– Какое именно?

– Сумасшедший режиссер, который не побоится убивать.