Правила счастливой свадьбы

Хоть и состоятельным…

– Если желаете, могу погадать вам, мадемуазель…

Астра обреченно кивнула.

Открыв сундучок, Пфель вытащил пригоршню косточек, куриных, как показалось Астре. Косточки были гладко отполированы, на них чернели незнакомые буквы и странные значки. Пфель сложил косточки в ладошки, что-то пошептал и бросил на стол. Кости улеглись беспорядочно. Засмотревшись, Гая чуть не легла на стол, Астра вовремя одернула ее назад.

– Что там?

Колдун помалкивал.

– Могу сказать, мадемуазель, свадьбы с прежним женихом у вас не будет…

– А с кем будет? – спросила Астра.

Пфель быстро глянул на Гаю.

– Два жениха вас ждут… Один достанется вам от другой невесты…

– Потому что та невеста умерла или умрет?

– Возможно, – последовал уклончивый ответ.

– А другой?

– Придет сам, откуда не ждали…

– Могу узнать их имена, кто они? Сколько им лет? Как они выглядит? Где служат?

Колдун собрал кости и спрятал в сундучок.

– Скоро все узнаете…

– У меня свадьба через три дня… Как успеть поменять двух женихов?

– То, чему быть должно, всегда успеется, а прочее уму человеческому знать не положено.

Гая схватила ладошками лицо.

– Ой, что же мне делать… Помогите…

– Моя помощь не требуется. Как прилетело, так и отлетит вскоре. Не бойтесь…

– А мне что-нибудь предскажете? – спросила Василиса.

Пфель пробурчал что-то сердитое.

– И забудьте сюда дорогу, мадемуазель, – добавил он.

Астра встала и развязала тесемки сумочки.

– Благодарю, господин Пфель… Сколько должна вам за труды?

Колдун глянул на нее черными глазищами.

– За такое денег нельзя брать… Вам и без того нелегко придется…

– Как вам будет угодно, – резко повернувшись, Астра пошла в сени, забыв про Гаю и Василису. Она была слишком расстроена, если не сказать встревожена. Если не сказать в глубокой растерянности. Лучше бы не ездила вовсе.

Лучше бы не знать…

* * *

– Наконец-то пропащая явилась! – услышал Пушкин громкий голос из квартиры, занимавшей второй этаж старого и малость покосившегося дома в переулке Сивцев Вражек на Пречистенке.

Дверь распахнулась.

– Ну где же тебя, милая, носило…

На пороге стоял невысокий господин в потертом жакете и стираной сорочке, рукава которой были закатаны до локтей, открывая мокрые красные руки. Он слепо, по-стариковски сощурился.