Сомнамбула

Вызванный тюремный доктор Юркевич констатировал смерть арестованной. О происшествии сразу было доложено начальнику тюрьмы. Господин Матеевский в сопровождении вооруженных стражников направился в дежурное помещение. Рот пила чай, была весела и спокойна. На вопрос о том, что она натворила, Рот выразила искреннее непонимание, доложив, что во вверенном ей женском отделении должный порядок. Чай позволила себе, пользуясь свободной минуткой. На прямой вопрос, на каком основании она расстреляла арестованную, Рот ответить не смогла.

Более того, заявила, что ни в кого не стреляла. Господин Матеевский потребовал сдать оружие и пройти освидетельствование доктором Юркевичем. Рот вынула из ящика стола револьвер, приставила к виску и произвела выстрел. Пуля пробила ей голову. Помочь было невозможно. Причиной подобного поведения доктор Юркевич назвал внезапное помутнение рассудка на почве истерии, которая случается у женщин при наступлении определенного возраста или при различных обстоятельствах семейной жизни.

Закончив, Зволянский ожидал, какое впечатление произвела история. С виду Александр Ильич казался невозмутим.

– Смотрительницам женских отделений не полагается иметь оружие, – сказал он.

Эраст Сергеевич полностью согласился.

– Пронесла с собой. Никому не придет в голову досматривать смотрительницу.

– Эта… Рот, – Александр Ильич произнес немного брезгливо, – была знакома с убитой?

– Никак нет… До того как… известная вам особа была помещена в камеру Литовского замка, никаких общих связей.

Ни мужчин, ни подруг. Посторонние люди из разных слоев общества…

– Тогда в чем причина такого поступка? Женщина может застрелить другую женщину в порыве ревности…

Зволянский покачал головой.

– Любовный мотив полностью исключен.

– Иными словами, надо поверить, что у смотрительницы случилась внезапная истерия…

В голосе Александра Ильича мелькнули нотки, не предвещавшие ничего хорошего.

Опасное лезвие взмахнуло у горла. Пора было выпускать козырь, припрятанный в рукаве.

– Записка господина Матеевского вызвала сомнения. Я счел нужным провести дополнительное расследование, – сказал Зволянский, сложив ладони на докладной папке.

– Очень хорошо, Эраст Сергеевич, ближе к делу…

– Мы допросили надзирателей и стражников, чтобы выяснить обстоятельства, которые не попали в записку.