Тайные полномочия

Просто оставьте его в покое, пока я до него не доберусь. Прошу на всякий случай. Уверен, что успею чуть раньше ваших лихих ребят.

– С чего вдруг такая любезность?

– А с того, драгоценный Семен Пантелеевич, что Лунный Лис совершил большую промашку. Взял вещицу, касаться которой не следовало. И вам не советую. Иначе может случиться такая неприятность, что и ваш почетный статус не спасет. Надеюсь, вы меня правильно поняли.

Стенька-Обух поводил по крышке стола острием перочинного ножика.

– Слову вашему верю, иначе бы вы здесь не сидели, Родион Георгиевич.

Вот только не пойму, какой же от меня совет получить хотели?

– Как думаете: вещицу эту опасную Лунный Лис по ошибке стянул или намеренно? – спросил Ванзаров.

– Вот вопрос! Откуда мне знать?

– А мне показалось, что из прислуги княгини Марии Кирилловны после обыска и допроса кто-то непременно вашим людям душу изольет.

– Ничего не знаю.

– В таком случае не смею больше отрывать от ваших дел, – Ванзаров встал, откинув стул носком ботинка.

 – Только не забывайте мою дружескую просьбу: оставьте Лунного Лиса в покое.

Семен Пантелеевич ничего не ответил, только улыбнулся чрезвычайно приятно. Он подождал, пока Ванзаров скрылся в проеме подвала, и крикнул мазурика, поджидавшего снаружи. Колька Слепень выслушал поручение воровского старшины со всем вниманием, переспросил, как следует поступить, чтобы ошибки не натворить, и, получив несомненное подтверждение, обещал исполнить в точности.

Он выскочил из подвала быстрее пули, пущенной в темном закоулке. А Стенька-Обух так и скоблил в задумчивости крышку стола перочинным ножом.

8

В большой гостиной генеральского дома было тесно. Члены команды томились в ожидании. Назначенное заседание все не начиналось. Были поданы легкие закуски и чай. Ничего крепче заварки на столе не найти. Бутовский требовал соблюдать спортивный режим перед соревнованиями и своих гостей не баловал.

Общий разговор не клеился. Дюпре мрачно разглядывал чайную ложку. Князь Урусов, развалившись в кресле поперек сиденья, поигрывал папироской, которая тоже была запрещена. Лидваль то и дело поглядывал на карманные часы, всем видом показывая, до какой степени ему некогда.

Рибер не мог понять, откуда взялось невидимое, но ощутимое напряжение и что тому стало причиной. Так бурно и радостно представили команду репортерам, и вдруг какое-то уныние.