Боярич: Боярич. Учитель. Гранд

Я поступлю иначе…

«Прощупав» подавители, я довольно хмыкнул и принялся целенаправленно накачивать питающие их кристаллы Эфиром. Десять минут деструктивной деятельности – и «напульсники» едва не падают мне на колени. Еле успеваю удержать их от этого. Вот что значит вера в печатное слово… Покажи я реальные возможности в управлении Эфиром – и давешние экзаменаторы долго бы еще ломали головы, какой ранг вписывать в сертификат. А так – мастер, и баста. И мои захватчики поверили в написанное. А если бы не поверили, то и возиться с подавителями не стали… да и со мной, скорее всего, тоже.

Забили бы до смерти, и все.

Острая воздушная игла, в прямом соответствии с давними рекомендациями Гдовицкого, разогревается, шипит, соприкасаясь с заваренным краем металлической крышки моего «гроба», и начинает медленно, но верно нагревать кривой сварной шов. Чувствую, как по лицу струится пот. Жарко… Но я старательно удерживаю концентрацию и выплесками Эфира затираю следы воздушной техники.

Оперировать стихией и Эфиром одновременно чрезвычайно сложно. Но надо. Я не знаю, что именно передает мой «почищенный» браслет на экран этой твари, но очень не хочу, чтобы у нее или еще у кого-то из наблюдателей возникли какие-то подозрения насчет происходящего здесь.

Облизав пересохшие губы, расширяю получившееся отверстие, а потом та же игла с легкостью вворачивается в еще не слежавшийся грунт, проплавляя в нем небольшое отверстие и тут же спекая его стенки.

А еще через час, уже чувствуя, как мутнеет в глазах и тело наливается слабостью от нехватки кислорода, я делаю глубокий вдох, и легкие наполняются живительным свежим воздухом… Получилось.

Пора. Снимаю кокон с браслета и довольно натурально сиплю, выпучивая глаза. Сжимаю горло руками и, дернувшись, замираю, старательно изображая труп. Даже сердцебиение замедлил и скрыл в Эфире, аккуратно размыв соответствующие возмущения. Получилось очень похоже на отвод глаз… частичный такой, ага…

И через десять минут, как награда, слышится довольный смех Громовой и голос камуфляжного:

– Вот видишь, Ириша.

Согласись, это лучше, чем марать руки его кровью?

– Согласна. Спасибо за хорошую идею, Рома. И за помощь.

– Мы же родня, сестренка. Пусть и дальняя, – усмехается камуфляжный и тут же добавляет, явно куда-то в сторону: – Убирайте охрану.

А еще через час браслет на моей руке осыпается пеплом.