Боярич: Боярич. Учитель. Гранд

Контроль над доступными телу потоками Эфира – на максимуме, так что можно не опасаться проблем со срывом концентрации… я уж молчу о том, что даже если я полностью сниму контроль, меня не ждет ничего хуже, чем пара дней в медблоке. Потолок моих способностей слишком низок, так что совершить такое вот ор-ригинальное самоубийство у меня не получится. Разве что сутки-другие мучительных судорог в результате… есть у меня и такое воспоминание. Но ведь живой…

– О, мелкий здесь. – Звонкий голос вывел меня из задумчивости, и, подняв голову, я чуть не поморщился.

Ну конечно! Других девчонок, кроме Милы и Лины, моих дражайших двоюродных сестричек, в имении нет и быть не может.

Вон как выступают. Походочкой повышенной сексуальности… Чего это они? А! Вспомнил. Последние года два вот эти их женские штучки, вкупе с ультракороткими шортиками и полупрозрачными маечками, на Кирилла действовали как «тяжелая» игра на старый процессор… Короче, тормозил и глючил Кирюша от открывающихся видов, разве что не дымился… Ну, кто бы сомневался, что лучшие ученицы первой в недалеком прошлом сердцеедки столицы не заметят того несомненно любопытного воздействия, что оказывает вид их юных тел на гормональный баланс двоюродного братца.

Ну-ну. Хотя-а… Стоит признать, у барышень уже есть чем похвастать.

– Извиняться пришли? – вытряхивая из головы несвоевременные мысли, смотрю на приближающихся сестер. – Так это не по адресу. Вы лучше у Гдовицкого прощения попросите.

Ему ведь наверняка нехило влетело за ваши чудачества с оружейкой.

– Санычу дед по этому поводу ни слова не сказал. А тебе, братик, давно пора понять: за твои залеты в медблок нам ни у кого прощения просить не приходится… – мило улыбнувшись, проворковала Лина. А вот Мила насторожилась. Ну да, она всегда соображала чуть быстрее сестры, и нынешнее мое поведение ее обеспокоило. Оно и к лучшему. После прочтения документов, оставленных Санычем в моем браслете, желание оставаться в имении пропало напрочь.

Там ведь не только выдержки из законодательства были, но и копии кое-каких бумаг моей семьи, отца, матери… немного, но чтобы понять, насколько холодными были отношения моей семьи с родом, их вполне хватило.

Да и… память памятью, а мое поведение в корне отличается от прежнего. Да что там! У меня даже моторика постепенно меняется, про манеру речи и вовсе молчу. В общем, валить отсюда надо.