Боярич: Боярич. Учитель. Гранд

Прямым представительством в Боярской Думе и на высших государственных должностях, собственными финансами, позволяющими влиять на экономику… и родовыми связями. Вот последнее-то и явилось камнем преткновения. Выдав сестренок замуж, Громов тем самым заключил бы союзный договор с родами женихов. Это не значит, что он обязался бы следовать в фарватере их решений, но от оказания посильной помощи, если они того потребуют, отвертеться бы уже не смог… Но, за исключением все того же «клуба опричников», все остальные боярские роды увлекаются политикой в том или ином виде… Нестыковочка-с.

Отсюда и желание деда пристроить внучек ко мне в боярские дети. А что, удобно. И приказать формально он им не мог бы, и влияния своего не утратил. А на любое принуждение мог бы развести руками, типа: девочки на службе, ничего поделать не могу…

– Хм. А кто мешает дождаться, пока ряд на службу не закончится? Да и без того… подкатили бы «женихи» к близняшкам и окрутили их. А там – совершеннолетие и свадьба… по взаимному согласию.

– До восемнадцати лет без позволения родителей свадьба состояться не может.

Это во-первых. Во-вторых, находясь на службе по временному ряду, боярские дети вообще не имеют права жениться или выходить замуж, поскольку в это время их жизни принадлежат боярину. А в-третьих, даже если девчонок «окрутят», по твоему выражению, после наступления совершеннолетия, это уже будет их собственный выбор, без каких-либо последствий для рода, – кисло проговорил дядька. Видно было, что ему тема даже гипотетической свадьбы дочерей не по вкусу.

– Тоже своего рода традиция. Одно дело договор между родителями жениха и невесты, и совсем другое дело – их собственный выбор. В конце концов, негоже соплякам брать на себя права глав родов, тем более решать, кто кому союзник, – прокомментировал слова сына Георгий Дмитриевич.

– Хм. Кстати, насчет ряда… – я немного замялся. – Правильно я понимаю, что из-за эмансипации, точнее, из-за отсутствия у меня титула боярича сестры не смогут пойти ко мне на службу?

– А ты думал, чего он упирается… – фыркнул дядька, кивая на своего отца.

Тот хмыкнул.

– И что, иных кандидатов нет? – удивился я. – А опричнина? Неужто откажется помочь?

– Не откажется, но… репутация, – покачал головой Громов-старший. – Проблема не так велика, чтобы обращаться за помощью, не поймут. Скажут: совсем ослабели Громовы, раз с такой ерундой справиться не могут. А это, знаешь ли, скользкая дорожка. Там сомнение, здесь оговорка – и конец уважению.