Охотник из Тени

– О чем ты говоришь, Кир… За прошедшие сутки, парня трижды пытались убить, причем без всякой видимой причины. А он, чтоб ты знала, вырос в мире где нет НИКАКИХ правоохранительных органов.

– И? – Тихо спросила Кира.

– Он поступил по законам своего мира. Мира жестокого, но в чем-то гораздо более честного. Т'мор их просто замочил. – Объяснил Гор.

– Это… как…? – Округлила глаза девушка.

– В смысле, все что в той конуре не было залито, то хотя бы было забрызгано кровью. Нам он ни одного главаря не оставил.

Пришлось удовлетвориться остальными членами баронства и церкви.

Кира побледнела. Нет, он знала… предполагала, что Т'мор далек от всепрощения. Но убивать… И так легко!

– Ничего себе «легко»! – Фыркнул Гор, отвечая на нечаянно вырвавшиеся слова девушки. – Ты думаешь, мы тебя позвали потому, что он простудился? Ты бы видела, как он в моем мобиле выглядел… краше на костер несут. Сидит, весь белый, губы синие трясутся, а глаза такие, словно все уже умерли, причем под пытками. У парня шок.

До сих пор не понимаю, как он до посольства-то в сознании продержался!

– Это пройдет… – Задумчиво произнесла Кира. – Я ему такую дозу релаксантов ввела, что ой-ей-ей! Лучше подумай о том, как вы всем посольством будете отбрыкиваться от полиции. Особенно, как вы собираетесь отбить у них Т’мора…

– Ну, милая! – С нескрываемой иронией усмехнулся Гор. – Об нас ваши чинуши зубы обломают, а Т'мор, между прочим, принят в наш клан… то есть по-вашему, получил подданство моей родины.

Так-то… Да и вряд ли власти Оркана захотят ссориться с Шаэром из-за какого-то паренька, избавившего мегаполис от Хана Тишена.

Похоже, просыпаться с жуткой головной болью становится для Тимма традицией. Теперь снова придется выяснять, где он и что случилось. Тимм застонал от особо сильного приступа головной боли, но все-таки заставил себя открыть глаза. Рядом с кроватью, на которой он валялся, сидел незнакомый рисс, и с любопытством в янтарных глазах, наблюдал за мучениями гостя.

Холеная, украшенная внушительными антрацитово-черными когтями ладонь, протянулась к лицу Тимма, и парень почувствовал, как его веки сами по себе смыкаются, а голову наполняет неясный обволакивающий гул. Тимм мысленно зарычал. Какой-то его части было абсолютно ясно, что навалившаяся тяжесть, результат действий рисса, и эта самая неизвестная доселе самому Тимму часть, рванулась вперед. Любопытство в глазах рисса сменилось удивлением, а за ним пришла гримаса боли.