Воздушный стрелок. Наемник

Воистину Великая Мегера!

– Думаешь, она? – поинтересовался Нулин и, получив в ответ уверенный кивок, развел руками: – Ну, спорить не буду. Эта может. Ладно, возвращаясь к нашим баранам. Ты уверен, что девушкам действительно нужен этот курс?

– Абсолютно, – решительно кивнул Кирилл, моментально стерев с лица улыбку. – Мы подходим к следующему этапу обучения, и я бы очень не хотел, чтобы во время выхода в поле с ними случилось что-то, с чем они не смогли бы справиться.

– Походы в поле, говоришь… Ты что там, школу выживания устраиваешь, что ли? – удивился доктор, но тут же сам себя оборвал: – Извини.

Не мое дело, понимаю. Что ж… ты учитель, тебе виднее. Только один вопрос. Почему ты обратился именно ко мне, а не к Громовым, например, или Валентину Эдуардовичу?

– Сильно сомневаюсь, что у них есть знакомые полевые целители… военные целители, – медленно проговорил Кирилл.

– Хорошо. Я тебя понял и… постараюсь помочь. Но, Кирилл, хочу сразу предупредить, услуги подобного… мм… преподавателя будут стоить тебе очень недешево.

Если ты, конечно, рассчитываешь на серьезного военного специалиста, а не на лекции по оказанию первой помощи из общего курса безопасности жизнедеятельности, – заметил Нулин.

– Порядок цен? – не моргнув глазом, поинтересовался в ответ Кирилл.

– Восемьсот-тысяча рублей за курс. Не меньше, – чуть помолчав, отозвался Нулин и, не дожидаясь реакции собеседника, уточнил, сбивая, как ему казалось, неминуемое возмущение: – И скажи спасибо, что цены уже вернулись на прежний уровень.

С трудом себе представляю, во сколько обошелся бы подобный курс полтора-два месяца назад…

– Думаю, его просто невозможно было бы получить. Вам так не кажется? – ответил Кирилл, и глазом не моргнув, услышав озвученную сумму. Очень немаленькую сумму!

– Скорее всего, – после недолгого размышления согласился врач и вопросительно взглянул на собеседника: – Смотрю, подобная перспектива тебя не смущает, а?

– Я могу себе позволить подобные расходы, – кивнул Кирилл без малейшей рисовки.

А Нулин в очередной раз удивился тому, как отличается этот мальчишка от своих сверстников. Закрыть глаза, сделать скидку на голос – и возникает четкое ощущение, что перед тобой человек лет сорока, не меньше. Где гордость за то, какими средствами он может оперировать? Где хоть какой-то мальчишеский гонор? Странный он.

Тут доктор вспомнил, как увидел его стоящим у могилы Вердта, и… глаза.