Было бы на что обижаться

Сумма была небольшой, но мелкие буквы внизу листа требовали предоставления заключения о санитарно-эпидемиологической безопасности воды, предупреждая что без наличия такового использование источника для отпуска воды населению является деянием, наказуемым всеми доступными государству способами, вплоть до тюремного заключения.

Когда после выступления возле городской управы в храме пытались открыть музей, Илья Петрович, помнится, скрипнул зубами, сфотографировал весь канцелярский помёт, которым сопровождались эти попытки, и посоветовал затаиться.

Дело разрешилось благополучно, храм остался действующим памятником архитектуры.

А к явившимся для расправы работникам Департамента по контролю за благополучием Архонт, очень кстати оказавшийся в гостях у отца Никодима, вывалился в растрёпанном виде, предварительно сделав пару глотков вина. Изобразив вдребезги пьяного, он принялся гоняться за перепуганными служащими, обидно обзываясь и обещая произвести над ними насильственные действия сексуального характера.

На следующий день он явился в городскую управу, где потребовал привлечь к ответственности виновных в неуважении к Собранию Архонтов и традициям гостеприимства, от соблюдения которых он оказался отвлечён самым возмутительным образом. На прощание он пригрозил заняться окопавшимися в управе паразитами всерьёз и хлопнул дверью.

Судя по тому, что в следующие полгода городская управа принимала проверяющих самого различного уровня и занималась отписками, ради чего пришлось расширить отдел делопроизводства сразу на три единицы, слов Илья Петрович на ветер не бросал.

Дело о незаконной торговле вином, якобы осуществляемой настоятелем храма, было изъято из производства местного Департамента и сгинуло в областном архиве.

Поэтому в сегодняшних приключениях в общем-то не было ничего удивительного. Неприятно поражала только оперативность реакции на сообщение о смерти Ильи Петровича. Удовлетворить все запросы у отца Никодима не было решительно никакой возможности, тем более в течение трёх дней.

Он налил себе чай и присел у окошка. Был ясный и погожий осенний день, но настоятелю казалось, что во дворе клубится зеленоватый грязный туман. Радоваться и веселиться воздвигнутым гонениям совсем не получалось.

Полагающий душу за други своя вовсе не гарантирует им долгой и счастливой жизни, он просто передаёт им свой шанс, ведь ничего другого у него нет.