Бюро ритуальных услуг

Даже не мог написать об этом прямо, поэтому зашифровал свою историю в художественном тексте.

Я до сих пор пытаюсь себя разбудить, прошу Бога, чтобы всё это оказалось ужаснейшим сном, но у меня не получается проснуться. Если это и сон, то я в нём заперт.

Я расскажу. Напечатаю. На мои руки Он не смог наслать немощь.

10-го мая 1999-го

Помню, возвращался домой со своей мерзкой работы. Я был «писарем» во Фрунзенском районном суде, рядом со знаменитым Владимирским централом. Сидел целыми днями на заседаниях и вёл стенографический протокол – печатал, печатал, печатал.

Жалкая работа. Не этим хотел заниматься в жизни. Я закончил филфак нашего Владимирского пединститута, но работать по профессии не смог, у меня не получалось заинтересовать учеников, они были сложные, никого и ничего не уважали, и в какой-то момент я всё бросил и ушёл из школы. В суд устроился по знакомству, просто от безнадёжности. Это была дыра, платили две тысячи в месяц, у них для меня даже стенографической машинки не было, валялась сломанная, и я таскал свою печатную. Как-то справлялся. Бардак полнейший.

В тот день я устал больше обычного, машинка была тяжёлой, я нёс её то в одной руке, то в другой. Мог оставлять и на работе, но она досталась мне от деда, старого преподавателя литературы, и я боялся за её сохранность, в нашем городе украсть могли и из здания суда.

Судебное заседание продлилось часов восемь, разбирали дело группы убийц. Голова болела, ныли кисти рук. А с серого неба падали ледяные капли, весна была холодной, и на душе становилось всё хуже.

На остановке на фонарном столбе я заметил объявление. На промокшем тетрадном листе было написано, что некий Кирилл Андреевич ищет хорошего машинописца, способного очень быстро фиксировать читаемый автором текст, объём работы большой. Ниже был указан адрес.

Моей мизерной зарплаты ни на что не хватало, а это объявление было как будто прямо для меня. Я сорвал бумагу и пошёл домой.

11-го мая

После работы отправился по указанному адресу.

Писатель жил недалеко от меня, в пятиэтажке на улице Юбилейной. Поднявшись на третий этаж, я позвонил в дверь. Ответа не последовало. Подумав, что Кирилла Андреевича нет дома, я собрался уйти, но вдруг послышался робкий голос:

– К-кто там?

– Я по объявлению.

Замок щёлкнул, дверь приоткрылась. В проёме показался невысокий седой мужчина, он боялся открывать дверь настежь. «Понятное дело, столько грабежей в городе…» – подумал я.