Братство обмана

Там все было покрыто пеплом, здесь же был настоящий живой мир, просто до предела закутанный во тьму. А так вон даже бабочки порхают.

– Кот, – рядом послышался немного испуганный голос Михеева. – А ты хоть что-то видишь?

Точно. Я же благодаря стихии тени приспособлен к темноте немного лучше, чем обычные люди, а вот моему ученику приходится полагаться на свои обычные органы чувств. Впрочем, он же человек, а мы, люди, можем приспособиться к чему угодно, нужно только дать время – так что справится. И я даже дам ему пару минут на акклиматизацию… Пока он отвечает на мои вопросы про стихии и их улучшение.

– Присядь, – я медленно опустил Михеева на землю. – Привыкай к местному освещению и заодно расскажи-ка, что тебе известно о развитии стихий и масок.

– То же самое, что и всем…

– Давай сразу к деталям, – отвечаю мягко, а сам готовлюсь проверять все, что услышу с помощью чтения мыслей. Черт, эта техника так затягивает…

– Я, правда, немногое знаю, только то, что Карик рассказывал своим, когда лишал меня силы, – в этот момент я задумался, стоит ли спрашивать, как именно его подставили, но потом решил не терять время.

 – У всех обычных людей есть свой максимум – это четыре стихии, улучшив которые до самой вершины и включив в маску, можно развиться до зеленого цвета. У выходцев из Колыбели лимит выше – семь стихий, и каждый из нас может достичь фиолетового цвета. А за счет чего можно добавить еще одну стихию и получить белую маску – они не говорили.

Михеев замолчал, а я пересчитал свои стихии – ровно восемь.

Получается, каким бы ни было условием, я его выполнил.

– А как насчет связи с силой высших богов? – я считал мысли ученика и решил прояснить этот показавшийся интересным момент.

– Не знаю, – ну вот зачем каждый ответ начинать с преуменьшения своих возможностей! Причем я же вижу, что Михееву есть что сказать. – Это уже слухи, но я был на совете Лютовой, когда та рассуждала, насколько им всем повезло с Кариком. Что у того аж двенадцать стихий, а у высшего, считавшегося самым сильным до этого, их только одиннадцать.

Двенадцать стихий – двенадцать учеников, интересное совпадение. Или нет?

– Кстати, а Лютова не упоминала, как зовут этого высшего, что раньше был сильнейшим?

– Да, один раз. Правда, не уверен, что Хозяин – это имя, но она называла его именно так.

Значит, Хозяин. Или просто Хо для простоты восприятия – вот, значит, с кем мне довелось в свое время пообщаться.