Последний рассвет

Судя по содержимому сумки, женщина сходила в магазин за специями, взяла у кого-то попользоваться форму для торта и возвращалась домой, значит, она жиличка этого дома.

– Сейчас на поквартирный обход зарядят, – прошептал Колосенцев. – Вот сто пудов.

Следователь, будто услышав шепот оперативника, резко обернулся, нахмурился и кивнул вновь прибывшим.

– Долго вас ждать приходится, – недовольно буркнул он. – Сейчас по квартирам пойдете.

– А что, личность не установлена? – поинтересовался Колосенцев. – Документов при ней нет?

Следователь молча протянул ему паспорт убитой и снова повернулся к судебному медику.

Геннадий открыл паспорт и принялся его листать.

– Панкрашина Евгения Васильевна, тысяча девятьсот пятьдесят шестого года рождения, прописана… а вот прописана она вовсе и не здесь, – заметил он. – Так что в обходе нет никакого смысла.

– Это ничего не значит, – проговорил следователь, не оборачиваясь и не прекращая писать протокол осмотра трупа. – Сегодня мало кто живет по месту прописки, снимают жилье, покупают другое, переезжают… Короче, надо идти по квартирам.

И не отлынивай, Колосенцев. Знаю я тебя.

Роман Дзюба отвел глаза и горестно вздохнул. В словах следователя была, увы, сермяжная правда: работать Гена Колосенцев умел очень хорошо, но не любил. Ну вот просто совсем не любил! Ни на грамм. Любил он только онлайн-игры, особенно стрелялки, за которыми проводил все свободное время, включая и ночные часы, из-за чего постоянно хотел спать и вообще хотел побыстрее закончить работу и бежать домой к любимому компьютеру.

Роман давно уже подозревал, что пристрастие его старшего товарища носит болезненный характер и называется игроманией, но вслух этого никогда не произносил: Геннадия он уважал, старался у него учиться премудростям профессии и относился к нему с огромным пиететом.

– А чем ее?.. – осторожно спросил Роман Дзюба. – Орудие убийства нашли?

– Да здесь оно. – Следователь махнул рукой в сторону эксперта-криминалиста. – Упаковали уже.

Следственно-оперативная группа работала в подъезде, а на лестнице постепенно скапливались привлеченные шумом и суматохой жильцы.

Было их не очень много – будний день, время чуть за полдень, большинство на работе или учебе. Дзюба и Колосенцев начали с опроса тех, кто сам вышел из квартир. Убитую женщину никто из них не знал. Дама средних лет, протиснувшись вниз по лестнице, вытянула голову, желая взглянуть на труп, и, испустив истошный вопль, рухнула без сознания.