Пружина для мышеловки

В первый момент он окаменел, потом судорожно запихнул футболку обратно в шкаф, закрыл дверцу и трясущимися руками запер ее на ключ, словно кусочек желтого трикотажа был живым и мог оттуда выползти, наброситься на него, спящего, и задушить.

Ночью он боялся уснуть, да и не смог бы, наверное, даже если бы очень захотел, лежал, прислушиваясь к себе, всматриваясь в самого себя, вспоминая и холодея от ужаса. Неужели все вернулось?

…Прошло почти тридцать лет, но до сих пор он не может без ужаса и содрогания вспоминать то, что тогда произошло.

Тогда, в семьдесят пятом, он обнаружил в своей квартире, в тумбочке возле дивана, поясок от детского платьица, белый в красный горошек. Сначала удивлялся и недоумевал, даже смеялся над неожиданной находкой и весело, как помнится, за бутылкой дешевого вина, на кухне своей квартиры, с шуточками и прибауточками поведал об этом своему другу Славке Ситникову. Славка сначала тоже смеялся, потом вдруг стал необычно серьезным.

– Слушай, Левка, а ведь это плохо, – озабоченно произнес он.

 – Очень плохо.

– Почему? – не понял Лева.

– Да ты понимаешь… В общем, я не должен тебе этого говорить, потому что… ну, ты сам понимаешь. Это информация закрытая, ее разглашать нельзя. Но тут такое дело…

Славка помялся и, чтобы потянуть паузу, стал разливать по стаканам вино. Лева Аргунов все еще ничего не понимал, но его охватила такая острая тревога, которую просто невозможно было вынести.

– Да не тяни ты! – прикрикнул он на друга. – Решил говорить – говори, а то напугал до смерти.

– Ну… ты же знаешь, я в горкоме работаю в отделе, который курирует административные органы, в том числе милицию. Ну вот, нам в обязательном порядке дают сводки происшествий по городу. Только, Лева, я тебе ничего не говорил, ладно?

– Да ты и так пока ничего не сказал. Ты можешь толком объяснить, что за фигня с этим пояском?

– Понимаешь, в Москве орудует маньяк, который уводит из детских садов и школ маленьких детишек. Убивает их и… ну, всякое такое. Не буду тебе рассказывать в подробностях.

Вся милиция на ушах стоит, его уже почти год ищут. Только, Лева, я повторяю, информация закрытая, ее ни в коем случае нельзя разглашать, иначе в городе поднимается паника.

– Да я понимаю, – с досадой крякнул Аргунов. – Только я-то тут при чем?

– Левка, ты не обижайся на меня, но помнишь, ты мне как-то говорил, что в детстве у тебя были приступы… Ну, ты вроде как лунатизмом страдал.

– Сомнамбулизмом, – подтвердил Аргунов.