Первый поход

Огромные товарные вагоны на сортировочной станции, Витька-Чиграш, с которым я общался только по работе – все это было как по-настоящему.

Стояла зима, холодная и тяжелая. Вот уже много лет все вокруг твердили об изменении климата – мол, парниковый эффект все же возымел действие, Земля перегрелась, и скоро мы будем в средней полосе России мандарины выращивать к новогоднему столу. Правда, когда в конце октября выпал снег, болтуны замолчали. Но слишком долго без конспирологии мы не можем, а потому очень скоро разговоры о глобальном потеплении сменились рассуждением о глобальном похолодании.

В этом был некий смысл – за всю зиму не было ни одной оттепели, а тридцатиградусные морозы стали чуть ли не нормой. И вот в один из таких ледяных вечеров нам пришлось разгружать несколько товарных вагонов. Что там везли? Нам, как всегда, было все равно. Тушенка, сгущенка, водка, сахар – одинаково тяжело и не особо оплачиваемо.

– Как мне это все надоело, – Чиграш шумно высморкался в сугроб и закурил, достав из кармана смятую сигарету.

Несмотря на царящий холод, он опять снял перчатки.

– Руки отморозишь, – сказал я ему.

Витька лишь отмахнулся:

– Не могу в перчатках курить. Пять минут погоды не сделают.

– Саша тоже так говорил, – возразил я. – И помнишь, что с ним случилось?

– Так он же, дурачок, не только без перчаток, но и без куртки был, – шумно затягиваясь, сказал Чиграш. – Сказал, что жарко ему. Уже заболевал, бедолага.

Мы помолчали, вспоминая Сашку Крутицына, который частенько работал с нами.

Он стал жертвой какого-то нового штамма гриппа – заболел, разгружая очередной состав, к врачам обращаться не стал, а на следующий день вновь поперся на работу. Именно тогда он и разделся в мороз, не понимая, что у него поднялась температура. Больше Крутицына мы не видели, лишь через неделю мужики из депо сообщили, что он умер в больнице.

– О чем говорить, Васек, – Витька сгибал побелевшие пальцы, но упрямо продолжал курить. – Гробим свое здоровье, рвем спины.

А что в итоге? Неплохие деньги по меркам тех, кто привык есть кашу без масла и суп без хлеба. И так что – до самого конца?

– Ты видишь другой выход? – мрачно спросил я. – Поступить в университет? А не поздно?

– Я, вообще-то, учился, – Чиграш наконец-то докурил, бросил окурок под колеса вагона и натянул перчатки на дрожащие руки. – Только вот, знаешь ли, жратвы от этого не прибавилось.

Помню, я тогда очень удивился.