Седьмая жертва

ЗАРУБИН

На поиски Вениамина пришлось потратить немало времени. К моменту обнаружения он был изрядно нетрезв и жаждал общаться, поэтому пробиться со своими вопросами сквозь поток его речей было не так-то просто.

– Во, начальник, Надька-то с концами… Ва-а-ще… Нет, ну ты скажи мне, почему одним все, а другим ничего. Чем Надька лучше меня или, к примеру, Тамарки, а? Почему ей такая везуха сделалась? Бабки обломились, жизнь новая началась, теперь к старым друзьям носа не кажет…

– Вениамин, припомни, у Надежды дома были керамические фигурки? Рыбка, например.

– Да кой черт теперь эти фигурки? – отмахивался Бритый. – Были, не были – какая разница? Ей в ейной новой жизни они ни к чему. Пропала, и все. Ни «до свидания» не сказала, ни адреса не оставила. Вот ты скажи, с друзьями так поступают или нет?

Обида Бритого была глубокой и большей своей частью замешена на зависти, ему нужно было выговориться, и Зарубин понимал, что, пока Веня не скажет все, что думает, причем раз пятнадцать, он больше ничего не услышит.

– И все-таки, Вениамин, вспомни, не было ли у Надежды привычки носить с собой игрушки какие-нибудь или фигурки. Может, она их собирала, коллекционировала? Или хранила как память о чем-то? Вспомни, уж будь так любезен.

– Мозги тереть… – неопределенно пробурчал Бритый, кинув на Зарубина весьма выразительный взгляд.

Сергей вытащил из кармана десятку, и глаза Бритого тут же прилипли к ней намертво.

– Вспомни, Вениамин, – голос оперативника был полон ласкового терпения, словно он разговаривал с ребенком, – вспомни.

Купюра скрылась в его кармане, будто он достал ее совершенно случайно и без всякой задней мысли. На лице Бритого отразилось горькое разочарование, которое быстро сменилось злобой по поводу неоправдавшихся надежд.

– А хрена ж вспоминать? – окрысился он. – У меня своих забот хватает. У Надьки теперь своя жизнь, у меня своя. Разве ж она теперь вспомнит, в своей новой-то жизни, сколько меж нами хорошего было? Во людская неблагодарность! Как плохо было, так ко мне бежала, а как удача привалила, так всех забыла, и меня в первую очередь.

Пришлось прибегать к резким мерам, никаким другим способом Бритого было не остановить.

– Вениамин, – строго произнес Зарубин, – ты Надежду не ругай и неприличными словами не обзывай. Она, конечно, пропала, но ее вины в этом нет.