Маска из другого мира. За занавесом

Или все-таки вы оба вспомните, где мы? Вспомните, сколько трупов лежит сейчас в этой гребаной лаборатории? Хотите, чтобы их прибавилось? Лично я – нет. И вам не дам заниматься самоубийственным раздолбайством!

Жесткие фразы срывались с моих губ сами собой, словно так и должно быть.

– Да ладно тебе, Мишка, – улыбка сошла с лица Дена. – Мы и не собирались тут прохлаждаться! Просто… Дело не в мягком, а в том, что надо отвлечься – как раз из-за того, о чем ты говорил. Ну, я про трупы… Давай я начну? Ну, дозор…

Бородач покраснел и замолчал, ожидая моей реакции.

А мне как будто стало немного легче, потому что мой товарищ оказался все же не изнеженным ребенком, который не знает, когда стоит остановиться. Просто вот так Ден выпустил пар… Впрочем, надеюсь, что это только сейчас. В следующий раз хотелось бы полагаться друг на друга, как бы тяжело нам ни было. Но это уже мы обсудим лично и в более спокойной обстановке.

– Патрулировать я сам пойду, все нормально, – сказал я. – А ты, если хочешь отвлечься от тяжких мыслей, отвлекись на датчики слежения.

Нина, а ты не забывай, что на крышу тебя посадили не просто так. Не хочу из-за безалаберности вас двоих валяться с оторванной головой или весь в дырках от дикобразьих иголок. И вам самим не советую.

Но это, пожалуй, уже было лишним – Ден и так все прекрасно осознал. Он забормотал извинения и принялся уверять меня, что будет самым внимательным караульным. Нина все это время молчала, но, как только бородач сделал паузу в своей речи, коротко и отрывисто произнесла:

– Ты прав, Труффальдино.

Я кивнул, довольный, что мы услышали другу друга. Затем зябко поежился, осматриваясь по сторонам, закинул за спину автомат, который перед этим поставил у стены, и пошел описывать широкий неправильный круг. Дубинка в небоевом положении приятно постукивала по ноге, успокаивая одним только своим наличием, и мне стало как-то спокойней.

– Правая стена – чисто, – негромко сказал я в микрофон уоки-токи, и Нина ответила, что «поняла меня». – За углом – чисто.

Возвращаюсь.

В одном из окон показался Антон-Фрителлино, которого поставили во внутренний дозор, о чем говорил Иванов. Я кивнул ему, и он, неожиданно улыбнувшись, отзеркалил мое движение, двинувшись дальше. Немного странноватый он для актера все-таки – обычно люди нашей профессии общительны и в повседневной жизни, а он, как правило, молчалив. Может, он в театре только из-за того, что у него есть маска? Впрочем, даже если так, не вижу в этом ничего плохого.