Невидимки

Оставленная обществом штаб-квартира быстро выстудилась. Холод не способствовал сосредоточению. Крот сбросил оцепенение, встал размять замерзшие ноги. Он быстро собрался и отправился домой. Обвисшая на сильно похудевшем в какие-то несколько месяцев теле одежда смотрелась мешковатой и нелепой. На осунувшемся лице появились злые морщины. Исчезнувшее на недолгое время выражение мстительности, вернулось при выходе из задумчивости. Узнать в этом отталкивающем образе жизнерадостного веселого парня, легко справляющегося с любыми жизненными невзгодами и проблемами на работе, у его знакомых, встречающихся с ним на улице, получается далеко не всегда и совсем не сразу.

У его жены после заражения болезнь протекала легко, даже легче, чем у него: основной признак – побледнение кожи – не был выраженным. У нее отказывались даже тест брать, а назначение на покупку остромина выдали только через неделю, когда применять его было уже поздно. Крот, тогда еще ни разу так не названный, конечно бы купил препарат за любые деньги любимой жене, но без назначения врача его продавать было запрещено.

Эту меру ввели еще в первый месяц эпидемии, когда охваченные паникой люди скупали все, что могло бы им помочь. Болезнь поначалу Крота с женой не особенно напугала. Но в какой-то момент произошло резкое ухудшение самочувствия. Приехавшая через три часа скорая помощь констатировала смерть. Причиной смерти назвали остановку сердца – одна из многих побочных патологий.

Сам Крот поправился через две недели после разлуки с женой.

А еще через неделю прервалась связь с изолятором, в котором находились его родители. Ходили разные версии о возникновении технических проблем со связью. Вроде бы тогда официально признали кого-то виновным, осудили – его это не волновало. Но связь с родственниками так и не появилась, он остался один. Стал много думать, искать причины происходившего вокруг до его собственной трагедии и совсем выпал из общественной жизни. Как снег на голову на него обрушилось известие о просочившейся в изолятор эпидемии, о катастрофических ее последствиях. Это сломало его.

Отсидев пятнадцать суток в казематах за битые стекла в здании администрации, он совещался с бутылкой коньяка о способах мести за искалеченную жизнь. Неизвестно чем бы это закончилось, но к нему пришел его начальник – человек, с которым кроме рабочих отношений его ничего не связывало. Этот абсолютно чужой человек спас его, дал ему четко сформулированную цель и стал определять способы ее достижения.