Месть десперадо. Эпизод из жизни Хоакино Мурьеты

 – Здесь недурно было бы поселиться, а со временем, когда в этой местности появится больше людей, земля здесь будет очень дорогая. Надо бы попытать счастья!

Он глубоко задумался. Наконец Джордж ударил его по плечу.

– Отец, я бы не отказался от этой гасиенды, – сказал он, – слишком уж она хороша для людей, которые целый день проводят в седле. Им достаточно и простого блокгауза.

Джон Галлет с ужасом вскочил с качалки.

– Да ведь тебе не хочется оставаться здесь, – возразил он. – И без тяжелой работы здесь ничего не добьешься.

– Работа! – протянул Джордж с хитрой улыбкой на губах, – правда, но ведь все дело зависит от того, как работать! Богачи на востоке разбогатели не от того что целый день работали. Вот чем надо работать! – и он указал пальцем на голову.

– Ты говоришь, точно старик, – сказал Галлет. – Откуда у тебя? Посмотри-ка на Антонио, – ведь он ни о чем подобном и не воображает.

– Он – осел, – отвечал Джордж, – естественный осел. Оба они ослы – и старик, и мальчишка.

– Однако эти ослы – наши благодетели, ты об этом не хочешь подумать. Ты – совсем бесстыжий мальчишка! Но я прошу тебя не позволять себе больше таких выходок… веди себя, как следует, иначе… – и он с угрозой поднял руку.

Тихо спустился он по лестнице, поскрипывавшей под его тяжелыми шагами, и осторожно открыл дверь. Дженни сидела в постели и, увидев отца, протянула к нему свои исхудалые ручонки. Лекарство подействовало быстро: голова еще пылала огнем, но бред прекратился.

– Папа, папа! Вот и ты, наконец! – воскликнули Дженни. – А где тот добрый чужак со смуглым лицом? Я видела его точно во сне. Ах, как ласково он смотрел на меня!

Галлет крепко прижал к груди свою девочку, покрывая поцелуями её сухие от лихорадочного жара губы. В его глазах блеснули слезы.

– Ты узнаешь отца? – нежно спросил он. – Ну, значит, все хорошо.