Грань. Сборник повестей

Хранитель так и отвечал. Четко, доходчиво и ясно. Да, Тиеднель сменит его на посту Хранителя Традиций. Да, он полностью отдает себе отчет в том, что многие знатные семьи больше никогда не пришлют своих отпрысков в Академию, где над ними так славно поглумились. Да, он все это понимает. Но, тем не менее, сделать ничего не может. Потому что такова воля Великой. Ее благословение. Ее выбор.

Вслед за этим, аудиенции с таном удостоился и Тиеднель. Его беседа с таном де-факто признавала за ним одобрение светской власти на занятие должности, автоматически гарантировавшей тому положение при дворе и массу материальных благ.

Однако, светлейший тан просил (настойчиво) будущего Хранителя свести к минимуму личное участие в разного рода церемониях, проистекавших в присутствии большого количества народа. Все-таки, традиции – дело тонкое. Кто это должен понимать лучше, чем верховный Хранитель? Аудиенция закончилась полным взаимопониманием и уверениями во взаимном расположении. С тех пор Тиеднель передоверил проведение многочисленных ритуалов своим Первым Помощникам, а сам целиком предался двум любимым вещам – занятиям наукой в Башне Мудрости и воспитанию юной принцессы. Иное его попросту не интересовало. Он, верный своему слову, не горел желанием являться ко двору. И если тан вдруг желал видеть его за пределами Башни Мудрости, значит, происходило нечто из ряда вон выходящее. Как, например, сейчас.

– El tan, sa plese elt noome home, – посыльный вежливо поклонился и застыл перед дверью.

«Ну, что ж, просит – прибуду», – рассеянно кивнул головой Тиеднель. Одевался он всегда сам. Это была новая традиция – он сам ее придумал. Ну, не заставлять же эльфов с их болезненным самолюбием одевать низушка? Пусть он даже верховный Хранитель Традиций.

– Yole, – кивнул он головой и сделал попытку закрыть дверь. Попытку – потому что посыльный, не переставая кланяться и улыбаться, остановил дверь рукой.

– Elt, – повторил он и снова улыбнулся. Где-то позади него на лестнице отчетливо забряцало оружие.

«Leint lejva Sielfajmeen», – подумал Тиеднель и начал надевать на себя праздничный наряд при открытой двери и застывшем возле нее улыбчивом посыльном.

Ночная тьма за окнами Большого Зала незаметно сменилась на предрассветную серую хмарь. Гости за столами то и дело начали вопросительно переглядываться. Отсутствие тана также не ускользнуло от глаз приглашенных. Медленно, но верно создавалась атмосфера всеобщего недопонимания.