Грань. Сборник повестей

Я вдруг поймал себя на том, что уже довольно долго не свожу взгляда с секундной стрелки, даже не пытаясь понять который теперь час. А между тем время приближалось к семи часам вечера. Пора. Или почти пора. Сейчас увижу.

По дороге в спальню, я заглянул в ванную. Из аптечного ящика достал упаковку «Анальгина», выдавил из фольги таблетку. Подумал, выдавил еще одну. Запил их водой прямо из крана, даже не поморщившись. Подумать только, а ведь лет пять назад от глотка такой воды меня бы стошнило. Все-таки Тиеднель был прав – людская живучесть и приспособляемость сродни крысиной всеядности.

Невесело усмехнувшись своему отражению в зеркале, я вышел в коридор.

По моим подсчетам, от последнего укола она должна была проспать как раз до захода солнца. А даже если и проснется немного раньше, все равно будет слишком вялой, чтобы начать скандалить всерьез. Хотя… какое там «всерьез»…Даже если она просто молчала, ненависть, горевшая в ее глазах в эти минуты, сводила меня с ума.

Затаив дыхание, я приоткрыл дверь и прислушался.

Ничего. Тишина и ровное дыхание. Спит? Стараясь двигаться неслышно, я подошел к большой кровати, на которой будучи прикованной к ней по рукам и ногам в полузабытьи лежала женщина, которую я любил больше жизни.

Она была красива. Но назвать её красивой – означало не сказать о ней ничего. Те, кто порой восхищенно называл ее красоту небесной, даже не догадывались, насколько близко они были к истине.

– Гена, ты здесь?

(видимо я двигался недостаточно тихо)

– Да, маленькая, ну как ты?

– Хорошо, – голос у нее еще слабый, видимо пришла в себя буквально перед моим приходом, – подойди сюда.

Я подхожу ближе и сажусь на краешек кровати. Она пытается поймать мой взгляд, потом в изнеможении закрывает глаза.

– Я не слишком тебя… – она запинается, подбирая слово, – обижала?

– Нет, – качаю головой, – вовсе нет. Ты почти все время спала.

А в ушах до сих пор стоит ее злобное змеиное шипенье: – «Seilejv! Проклятый круглоухий! Последний раз тебя спрашиваю – кто ты такой? И где я нахожусь?»

– Ты уверен, что мы правильно поступаем? Может быть, стоит поговорить с врачом?

Она говорит тихо.

Виновато глядит на меня своими огромными фиалковыми глазами. Вот-вот заплачет.

– Нет, Юля, – я качаю головой и со вздохом начинаю освобождать ее, – не начинай сначала, а? Мы с тобой это сто раз обсуждали. Врачи тебе не помогут – скорее навредят. Нашпигуют уколами – сделают из тебя овощ. Мы справимся сами.